Болотное предание

Отнинутый крест

Чистозвана довольно быстро перевела беседу с Сыряной в нужное ей русло. Сыряна была старуха, в общем-то неплохая, неворчливая, добрая (кто бы ещё взял такую строптивую и не уважающую старших девицу в свой дом, чтобы спасти её от нежеланного брака), но Чистозвана к своим неполным двадцати зимам уже понимала, что людей без недостатков найти труднее, чем храброго зайца. Как любит говаривать Свинья, скорее месяц и солнце встретятся. Хотя если бы Чистозвана вышла на поляну, то её мнение по поводу встречи ночного и дневного светил изменилось бы.

Но недостатки Сыряны были достаточно безобидными. Намаявшись с жестоким отцом, девушка не захотела быть покорной любому мужчине. Ведь, разувая супруга в первую брачную ночь, суложь признавала свою покорность и зависимость от чужой воли. Правда, жить было негде. Тогда Сыряна не растерялась. Стала ухаживать за одинокой вдовой, а после её смерти унаследовала дом, неплохое хозяйство и довольно плодородную землю.

— Вдова та ведьмой оказалась. Вот и обучила меня всему. Только немного радости принесла мне волшба. Любовники все меня бросали. Им хранительницу домашнего очага подавай, а не ведьму вольную. Но зато все мои сёстры постарели, а я выглядела лучше них, наряжалась и работала только на себя. Но сынки мои погибли в сече. А ради чего была эта война? А кто дочку мою погубил, одному лешему известно, — сказала старушка, утирая слезу.

— Вот и я так же жила, — заметила Чистозвана, — хотя мне трудно представить, как ты пережила такое горе.

— Первые два месяца я рыдала так сильно, что чуть к пращурам не отправилась. Всё время казалось, что моя дочка вот-вот войдёт и скажет: «Мама, я жива. Это было глупым недоразумением. Теперь мы будем вместе навсегда». Глупо, не правда ли?

— Я тоже так думала, когда моего отца не стало.

— И ведь совсем молодой был Беломил. Жить бы да жить.

— А теперь я нуждаюсь в услугах Марены.

Сыряна только рукой махнула.

— Это устроить легче, чем ты думаешь. Просто мы сейчас дадим клятву Марене, что принесём ей требу человеческой жизнью. Она за это позволит тебе изредка принимать её облик.

— И что, так любой сможет?

— Ха! Если бы. Просто я являюсь её ипостасью в этом краю, а ты станешь служительницей богини смерти.

Обряд был простым и совсем не страшным. Вскоре огонь в очаге обратился в гору снега, откуда вышла красивая стройная черноволосая женщина.

— Я принимаю твой дар, ведьмина внучка. Дарю тебе серебро и способность принимать мой облик. Я давно мечтала о такой требе, как князь Яронег. Он больше поклоняется асам, чем местным богам. Велислав же твой неподвластен мне. Я не имею власти над поклонниками распятого Бога. Но не обманывай меня. У меня длинные руки, которые дотянуться до твоих языческих родичей.

— Я никогда никого не обманывала, — произнесла новая жрица Марены, — и не собираюсь начинать. Есть люди, которые не могут прожит без плутовства. Но как по мне, лучше жить без лжи. Спокойнее будет.

— Как сказать? — повеяла холодом Марена и исчезла, обратившись в белый дымок.

А затем Чистозвана увидела проворного Ярополка, ошарашеннную Пампалче и розовеющий восток. Последнее обстоятельство волновало её больше, чем терзания других людей. Увы, даже лучшие люди зачастую думают о себе больше, чем о других,. А Чистозвана была слишком неразумна, порывиста, чтобы относиться к категории лучших людей. А ещё она зачастую была несправедлива к другим людям, не замечая своих недостатков. Но кто из нас совершенен? Люди требуют совершенства от других, но сами не обладают этим качеством.

Что случилось дальше с Чистозваной, читателям известно. Она договорилась со старым Твориславом, но позже молодая женщина задумалась.

— Не предъявляю ли я слишком много претензий к Твориславу? Кто я такая, чтобы осуждать старца, потерявшего любимую дочь? Чем я лучше его? Он пошёл войной на Златокаменское княжество, а я поступаю хуже. Я навела врагов на родную землю. Моему поступку нет оправдания. Но он любит Гордеславу, а я — Велислава. И мы готовы на всё ради любимых. Я пошла в дедушку, а Яронег — в отца.

Чистозвана не обратила внимания, что впервые в своих мыслях назвала Творислава дедушкой, а не выродком.

Она знала, что замыслила страшное, но отступать было не в её характере. После к ней приходил Яронег и завёл речь о замужестве Чистозваны. Она не противилась, но попросила времени на раздумья. Обрадованный её покладистостью князь даже попытался обнять Чистозвану, но та прворно отскочила. Вид у молодицы был такой, словно в её покои заползла страшная рептилия. Хотя ужей-то да блестящих зеленовато-золотистых ящерок Чистозвана боялась меньше всего.

Вот и конец вересеня настал, но посланница Марены не знала, как принести князя в жертву. Не зря же богиня смерти так обрадовалась их ряду. Чистозвана отсыпалась днём, а ночью общалась с Велиславом, а иногда со своими родичами.

Как-то Ярополк сказал ей:

— Чтобы медвежья шкура побелела, Ярополк должен совершить страшное деяние.

— Но как?

— Надо подумать.

Думал Ярополк слишком долго. Ничего не приходило на ум. Даже если он спровоцирует брата, то вина будет не на Яронеге. Пампалче привычно ворчала. Ярополк удивлялся, как такая прекрасная девушка могла иметь столь сварливый нрав. Даже Туман казался относительно беззлобным по сравнению с этой девой. Весняки же восприняли Ярополка чуть ли не как божество, спустившееся с небес. Отчасти, так оно и было. Жители окрестных весей, узнав про новое поселение, не стали хвататься за оружие, а напротив, обрадовались. Теперь будет, кому отводить гнев Вувер-кувы от них. Но требы приносить грозной лесной хозяйке не перестали. Бережёного и Кугу-Юмо сбережёт. Малолетний князь соседнего племени начал строить несколько капищ, посвящённые местным богам. Марийцы это одобрили и даже подсобить вызвались. Ярополк с восторгом принял помощь, расплатившись конём из стада Бабы-Яги. Его щедрость поразила местных жителей. Знать, богат это маленький князь, раз так щедро расплачивается за оказанную услугу. С таким человеком можно иметь дело. Ярополк считал, что с соседями надо жить дружно, но на всякий случай строил деревянные укрепления, за которыми можно отсидеться. Местные жители больше всего боялись Вувер-куву, водяного и хазар, которые уже обложили данью несколько окрестных поселений. Важный староста рассуждал, как бы неплохо было пойти под руку к князю Яронегу. Славяне называли марийцев черемисами, но сами они величали себя мари. Так их называл и Ярополк. Староста считал новую весь даром богов. Ведь если свои сочетаются браком, то так можно прогневить небожителей. Со всеми соседними весями они уже породнились и смешали кровь. А теперь можно обмениваться невестами. Небожителей у марийцев было даже слишком много. Яроплк постепенно начинал ориентироваться в их религии, быте и жизни. Женщины носили бронзовые браслеты, которые сами изготовляли. В соседнях весях люди кормились собирательством, охотой, рыбалкой и бортничеством. Самым зажиточным человеком был кузнец Вараш. Даже Ярополк был вынужден признать, что это был настоящий мастер. Баба-Яга подарила своему выкормышу целый табун коней. Кони были послушны только воле хозяина, и отличались неимоверной быстротой. Ярополк почти каждый день ездил к той, кого по-прежнему называл своей бабушкой. Как-то прыткая Пампалче попыталась увести одного из коней, но еле осталась жива.