Болотное предание

Эпилог

Когда-то Свинья вместе со своей сестрой Арысью и Чистозваной с трудом преодолели этот путь, но теперь старушка только подрёмывала на спине тура. Раньше она ехала за Вадимом, теперь же везла Вадима туда, откуда они его некогда вызволили. Ибо правы старики, нельзя тревожить покой умерших, как бы ты ни тосковала о них. Подслеповатые глаза наконец узрели то самое лесное озеро, которое некогда было поганой топью.

— Стой! — повелела старая мокшанка.

Тур послушался её резкого, как удар бича, возгласа. Когда-то эта женщина обернула его в баранью шкуру. Но тому, в чьих жилах течёт кровь медвежьего князя, никогда не быть покорной скотинкой. Стал Святко белым туром — лесным диким быком. Потом его шкуру Свинья искупала в двенадцати травах, чтобы та приобрела обычный бурый цвет. Белые туры, как и все необычные животные и люди, долго не задерживаются в подлунном мире. Стал Святко турьим князем из-за рассеянности Свиньи, но зла на неё не держал.

Вода в озере была прозрачной, как колдовское зеркало. Берег был усеян мягкими золотыми листьями, коричневыми шишками и острыми хвойными иглами. Ивы, берёзки и голубоватые ели, похожие на древние монументальные сооружения, отражались в лесном озерце, напоминая подводный терем. Золотистые берёзовые косы ещё не растратили своей густоты, хотя их волосы щедро устилали землю. Свинья принялась выкапывать лунку с помощью хлебной лопаты. Святко весьма скептически глядел на старания пожилой женщины. Чтобы приободрить себя, Свинья то пела за работой, то начинала разговаривать сама с собой, вспоминая былое.

Ничто не предвещало беды, когда она отправилась в родную весь. Вернее не так. Попервоначалу она решила заехать в Золотые камни, чтобы обернуть Святко в светлую медвежью шкуру. По дороге она грызла, изюм, пастилу, орешки в меду, финики и инжир. Заморская еда не пришлась по вкусу девице, но не выбрасывать же Ярополков дар. А дальше она узрела страшное. До сих пор кровь стынет в жилах, стоит только припомнить. Вороньё неугомонное кружилось над бренными телами кочевников. Первой мыслью молодой женщины было облегчение. Проедь она по этому большаку чуть раньше — и её бы тело белое могло бы стать поживой для воронья. Ушёл в Навь князь-надёжа, Яронег пресветлый, вот и осмелели степняки. Некому теперь заступиться за славян, эрзян да мокшан. Ну хоть смерть безвременную приняли захватчики проклятые, и то превосходно. Однако, вороны тоже постепенно ослабевали. Птицы валились в заросли да на дорогу, чтобы больше не подняться. Свинья всегда боялась мёртвых птиц, но чутьё ей подсказывало, что здесь её ожидает нечто более страшное, чем вороньи трупики. Здесь была сама смерть. Не может же мор так мгновенно подкосить людей и пернатых пожирателей падали. Здесь было что-то иное.

Возница испугался страшного зрелища и ломанулся в лес. А Свинья, превозмогая страхи и отвращение, подошла к котлу. Возможно, виной было ядовитое варево? На дне котла были кости и мясо какого-то животного. Тут взгляд Свиньи упал на окровавленную шкуру белого барашка, и из её груди вырвался страшный вопль, напугавший лошадей. И в воду глядеть не надо, чтобы понять, что гончар Вадим встретил свою смерть недалеко от родной веси. Набежчики лихие решили поужинать бараном-оборотнем и сварили его в котле. Так и суждено было принять Вадиму страшную смерть от чародейства Велислава. Не в болоте, так в котле утонул гончар глупый. Хотя его предварительно зарезали, сняли шкуру, а только потом сварили в похлёбке. В родной дом хотел вернуться Вадим, но своей смертью спас весь Золотые камни. Ведь Вадим этим летом пожрал Лихо Одноглазое, вот и встретил свою Недолю. А кочевники отравились бараньим мясом и примерли. То же самое случилось и с птицами голодными да неразумными. Ворон Дар никогда бы не кинулся на такое опасное лакомство. Но эти птицы были самыми обычными, вот и не уразумели беды. Рядом валялся бараний череп — всё, что осталось от бывшего болотника. Свинья, захлёбываясь от слёз, упала наземь, гладя череп.

— Вадим… Любый мой… Зачем же ты так? — проговорила она с мукой в голосе. Уже солнце садилось за деревья, когда Свинья поднялась с холодной земли. Косточки и мясцо Вадима она завернула в плат, в котором до этого были лакомства с княжеского пира. Был обращён Вадим в барана на княжеской свадьбе, а стал пищей для захватчиков лютых. Оба пира закончились смертями женихов Чистозваны. Плохо соображала Свинья, когда, рыдающая, окровавленная и растрёпанная явилась в избу Вадимовых родителей. Ничего и говорить не понадобилось, злосчастная Премила и без слов поняла, что её последнее дитя покинуло земную юдоль. На этот раз навсегда. Свинья была так опечалена, что перепутала баранью шкуру с медвежьей. Казалось, что это было невозможно, но девушка была в таком состоянии, что не заметила бы даже обрушившийся небосвод. Милава последовала за своим Яронегом в Закрадье, а Свинья не умерла от горя, не лишилась разума, она до сих пор живёт, хотя порой ей кажется, что её сердце кочевники проклятые так и сварили в этом котле вместе с Вадимом.

Зарыла она в своём саду плат с мясцом и костями да бараний череп. А полила она землю, как в песне Чистозваны, своими слезами. И выросла яблонька из костей Вадимовых. К счастью, деревце не плодоносило, а то вся бы семья Свиньи могла перетравиться опасными плодами. Только каждую осень яблонька роняла золотой лист. Много таких листьев у Малоедихи накопилось. По одному на каждый прожитый без любого год жизни. Зарыла она ларец с золотом на месте яблони выкопанной. Коли найдёт его Яросвета, Малоум али Гостобраниха, то свои несчастья вместе с золотом выкопают.

Вот и выкопала старушка ямку. Вернулся Вадим на старое место. Был человек — стал болотник. Был болотник — стал нелюдь, отравленный Лихом Одноглазым. Был нелюдь — стал баран беззащитный. Был баран — стал яблоней. А теперь звенья одной цепи сомкнулись. Завершился круговорот превращений. Две глупые девицы решили обратить мрачное болотное предание в добрую сказку. Только добра в сердце самого Вадима не было. Вот и закончилась болотное предание на том же самом месте. Вадим наконец-то обрёл покой. С ветки упало алое, как кровь яблоко. Это был первый плод с уже старого древа. В этот раз Свинья всё же сняла проклятие с Вадима. Не страшась смерти, она вгрызалась старыми зубами в мякоть яблока. Плод оказался сладким, сочным и невероятно мягким. Никогда старуха не едала таких вкусных яблок. Казалось, что плод придаёт ей сил несказанных. Дальше она пошла пешком. Удивительно, но впервые за многое время спина не ныла, а коленные суставы не хрустели. Да и усталость от своей Доли ушла за тридевять морей. Святко удивлённо посмотрел на преобразившуюся Свинью. Ну и чудеса творятся в волшебном лесу. Кажется, много он перевидал за свою короткую жизнь, но удивляться не разучился.