Большая семья для бывшего

Глава 8

Анита

Дамир замедляется, когда подходит ко мне, будто не верит своим глазам. Понимание постепенно проступает на его лице, и этот миг узнавания режет по нервам тонко, почти неощутимо.

Я тихо рычу себе под нос, беззвучно. Чтобы не сорваться. Чтобы не показать, как сильно меня трясет.

Отлично. Просто прекрасно.

Это что, какой-то прикол? Эй, там, наверху, вы издеваетесь? Я что, исчерпала какие-то лимиты? Или даете тонкий намек на то, что пора расплачиваться по старым счетам?

Черта с два.

— Помогать мне не надо, — выдавливаю я из себя и поправляю ворот куртки, пряча в него подбородок, закрываясь от дождя и ветра.

Сафаров идет медленно, размеренно. На меня больше не смотрит. Обходит автомобиль, останавливается у пробитого колеса, пинает его носком туфли.

Все тот же самоуверенный, черствый — время как будто усугубило это.

— Есть запаска? — спрашивает холодно и явно недовольно.

Я резко сбрасываю капюшон. Пусть видит, что я не боюсь. Хотя пальцы в карманах предательски сжимаются в кулаки.

— Можешь больше не играть в спасителя Бэтмена, ясно? Езжай куда ехал.

Угол его губ дергается, будто от сдерживаемой усмешки. Он шумно выдыхает, рывком обходит машину и идет к багажнику.

— Эй! — перехватываю его сбоку, кладу ладонь на багажник и прижимаю, одновременно в кармане нажимаю на кнопку, блокируя двери. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, Сафаров.

— Уверена? — он слегка наклоняет голову. В его голосе скользит насмешка, в глазах лед. — Очевидно же, что в замене колес ты полный ноль, Светлова.

Я вздрагиваю, услышав старую фамилию, но не поправляю его. Пусть думает, что все так же, как раньше. Ему знать больше не нужно. Ни про мою нынешнюю фамилию, ни про Даню. Одного взгляда на нас хватит, чтобы он сложил пазл.

Светлова так Светлова.

— Я полный ноль, — соглашаюсь хрипловато, с усмешкой, хотя внутри все сворачивается в узел. — Ты прав, Сафаров.

И где-то глубоко под ребрами отзывается слабое эхо того, что я пыталась похоронить.

Воспоминания простреливают голову одно за другим. Слова, сказанные им тогда. Те, что резали больнее ножа. Сколько обид, сколько боли. И вот он снова передо мной — точно тот же человек, что тараном прошелся по моей жизни.

— Только это, — я показываю на колесо, — мои проблемы. И я решу их сама.

— Слушай, мне совесть не позволит уехать, — произносит раздраженно, будто самому неприятно звучание этих слов.

— Совесть? — ухмыляюсь. — А она у тебя вообще есть?

— А у тебя? — делает шаг ко мне, и я рефлекторно отступаю.

Его глаза темнеют, губы сжимаются. Этот взгляд, когда он на грани, я знаю до боли хорошо.

— Ты хочешь мне что-то сказать, Анита? — делает еще шаг ко мне.

— Мне нечего тебе сказать, Сафаров, — выплевываю. Воздух будто звенит между нами, насыщенный старым гневом.

— Тогда хватит истерить. Открой машину. Мне нужно десять минут, чтобы все поменять, и потом разъедемся в разные стороны.

Я глубоко вдыхаю холодный воздух, чтобы не сорваться.

— Это ни к чему, — выдыхаю уже тише. Ни за что. Не дам ему повода снова назвать меня истеричкой, как тогда, в двадцать.

Теперь мне далеко не двадцать лет. Я взрослая, состоявшаяся женщина. Кремень. Сталь.

— Я позвоню, и ко мне приедут, чтобы поменять колесо. Твоя помощь не нужна.

Он фыркает, качает головой.

— Весь город стоит в пробках, Светлова. Пока кто-то доедет, ты тут замерзнешь.

— Не волнуйся, переживу. — Каждое слово дается мне с трудом, но ответ звучит уверенно.

Он тяжело вздыхает, гортанно, почти рычит. Его злость ощущается физически.

Я тяну капюшон повыше и опускаю взгляд. Пусть не видит, как щеки горят. Не от холода, нет. От злости. И от слабости — ненавистной, противной.

Пока я вожусь с капюшоном, Дамир подходит ближе.

Его запах резкий, непривычный. Мужской, дорогой, уверенный. Дамир пахнет как чужак, и это очень правильное напоминание о том, что все изменилось с момента последней встречи в доме его родителей.

Я не успеваю отстраниться, как он вытаскивает из моего кармана ключи. Ловко, нагло, будто имеет на это право.

— Эй! — вскидываюсь. — Ты что творишь?!

— То, что должен. А потом свалю в закат.

Как десять лет назад.

— Это кража! Верни ключи, иначе я позвоню в полицию.

— Звони, — его голос холоден.

Я стискиваю зубы, чтобы не вывалить все, что вертится на языке. Чтобы не ранить себя снова.

— Ладно. Хочешь менять колесо — меняй. Только помни: я тебе ничего не должна.

— Можно подумать, я просил, — бросает он и принимается за дело.

Я отступаю дальше, наблюдая за каждым его уверенным жестом, за мужчиной, точно знающим свое дело.

Ищу кольцо на его пальце, надо признаться. Но никакого кольца у Дамира нет. Вот только это не говорит ни о чем.

Анита, просто остановись. Тебя это волновать не должно.

— Готово, — Дамир захлопывает багажник. — Колесо в багажнике, надо будет заехать в шиномонтаж. Или пусть твой мужчина займется этим.

Это что, так ты спрашиваешь, если ли у меня муж?

— Поняла. Спасибо. — Так я тебе и выложила все.

Лезу в бардачок, достаю влажные салфетки и протягиваю ему:

— Вот, возьми.

— Не нужно, — коротко отрезает и отворачивается. Садится в свою машину, захлопывает дверь.

Фары вспыхивают, и через пару секунд он исчезает в дождевой серости.

Только теперь я опускаюсь на водительское место. Пальцы дрожат.

Смотрю вперед на дорогу, отогреваюсь.

Может, стоит переехать? В другой район, или вообще в другой город.

Десять лет я жила спокойно, старалась не встречаться ни с кем из семьи Сафаровых. И справлялась. А теперь…

Что-то меняется.

И мне страшно, потому что я чувствую: это не последняя встреча.