Большая семья для бывшего

Глава 10

Дамир

— Ай! — хнычет Саша, и я забираю из рук сестры расческу.

— Иди ко мне.

Дочь садится на пол, а я пытаюсь расчесать густые и непослушные волосы так, чтобы не причинить дочери боли.

Сусанна буравит меня злым взглядом.

— Ты издеваешься? — спрашивает сквозь зубы.

— Нет.

— Какого черта ты вообще про нее вспомнил?

За прошедшие десять лет моя сестра не вспомнила об Аните ни разу.

Я и сам забыл о ней достаточно быстро. Вернее, вычеркнул из своей жизни, будто ее и не было там никогда.

Сделать это было легко и просто, особенно после того, что произошло по ее вине.

Почему-то мне казалось, что сестра могла сохранить с ней связь, но сейчас, глядя на нее, я понимаю — нет, никаких отношений там нет.

— Ответь, — прошу сестру.

— Не общаюсь, не вспоминаю и не думаю о ней. Анита умерла для меня в тот самый день, как Азат увез ее на вокзал, чтобы она свалила как можно дальше от моей семьи.

— И ты не пыталась поговорить с ней?

— О, дорогой братец, поверь, я высказала ей все. Все, что думаю об этой стерве…

— Шуша! — выпаливаю и опускаю взгляд на дочь. — Тебе-то она ничего не сделала.

— У мамы чуть не случился сердечный приступ! — вспыхивает.

— И тем не менее вы четыре года дружили.

— После всего что было, она для меня умерла. — Сусанна поднимается. — И тебе я тоже советую ее похоронить.

Увы, но сделать это уже не получится.

— Тебя вечно не на тех баб заносит! — выпаливает, указывая на Сашу.

— Все сказала? — выгибаю бровь. — Я в твоей оценке не нуждаюсь, или ты забыла? А если хочешь прополоскать мое имя, так позвони матери, вы на пару прекрасно справляетесь с этим.

Саня обнимает себя за колени, словно ей неуютно присутствовать при этом разговоре.

— Ты неблагодарная сволочь! Родители стараются как лучше для тебя!

Откладываю расческу и наклоняюсь над дочкой:

— Я сейчас приду, посиди тут, хорошо? — говорю мягко и поднимаюсь, иду к сестре.

Беру ее за локоть и волоку в коридор, предварительно прикрыв дверь в гостиную.

— Ты попутала берега, Сусанна? — нависаю над ней. — Вы с матерью сделали немало того, о чем я вас не просил. И какого-то хера продолжаете лезть в мою жизнь с рассказами о том, что я делаю не так. Запомни: это не твое дело и уж точно не дело родителей. Мне тридцать три, и я буду делать то, что посчитаю нужным, и женюсь на той, на которой захочу. А ребенка моего трогать не смей и разговаривать при ней в таком тоне тоже.

— Она чужая нам! — кричит шепотом.

— С таким же успехом твои дети чужие мне, — дергаю бровью. — Хочешь, я буду обращаться с ними так же, как ты с Сашей?

— Это другое, — говорит уже спокойнее.

— Саша тоже ребенок. Мой ребенок! И нравится тебе это или нет, она будет в моей жизни, до тех пор пока не вырастет и не захочет уехать. — У меня горят легкие оттого, как все полыхает внутри. — И еще. Не заставляйте меня выбирать. Поверь, между Сашей и тобой или родителями я выберу ее.

— Потому что у нее никого, кроме престарелой бабки, нет? — хмуро сводит брови.

— Нет. Потому что я ее отец и я люблю ее.

Открываю дверь и подталкиваю сестру к выходу.

— Не пори горячку, Дамир. Все можно решить…

— Я уже решил, — и закрываю дверь перед носом сестры.

После того, что было, когда она привела в наш дом Аниту, после всего случившегося мои отношения с сестрой основательно пошатнулись, да и с родитеми дали трещинуу.

Мы живем в стадии мира, хотя они очень хотят со мной войны.

По их мнению, я живу не так, как правильно в их мировоззрении. А после того как я забрал Сашу, мать перестала разговаривать со мной.

Ну а я и не навязываюсь.

Нет значит нет.

Возвращаюсь к дочери, которая, сидя на полу, пытается расчесаться, но, кажется, делает только хуже.

— У меня уже голова болит, — вздыхает.

— Давай я? — сажусь на пол возле нее. — Я постараюсь аккуратно.

И очень надеюсь, что у меня хоть немного получится сдержать свое слово.

— Пап, а почему тетя Шуша не любит меня?

— Она не любит не тебя, а меня, Саш.

— А тебя почему? Ты же ее брат. Вот если бы у меня был брат, я бы его любила.

— Давай спросим у нее об этом в следующий раз? — спрашиваю, устало усмехаясь.

— Ладно.

Саня замолкает, ковыряя пальцем дощечку паркета.

— Пап, а почему тетя говорит, что я чужая? — спрашивает тихо.

Ну почему? Почему у меня не может быть нормальной семьи, которая видит дальше собственного носа?

— Никакая ты не чужая, — наверное, нормальная мать справилась бы лучше и нашла подходящие слова, я же… иду на ощупь. — Ты моя. Это самое главное.

— Ты меня больше не вернешь бабушке?

— А ты хочешь со мной остаться? — спрашиваю аккуратно.

— С бабушкой тоже хорошо, но скучно. Она старенькая и совсем не играла со мной, — размышляет, а от этих слов у меня сердце сжимается. — Но с тобой вроде как тоже неплохо.

— Тогда останешься со мной? — заглядываю Саше в глаза. — Потому что мне было очень плохо без тебя.

— Ладно, — соглашается легко.

— Вот и отлично, — улыбаюсь.

Бабушке я бы ее не отдал в любом случае. Уговорами и подкупом, но оставил бы у себя.

— Пап, а Анита это кто? — спрашивает дочь. А у меня дергается что-то внутри. — Она нам чужая, да?

— Она никто, Саша, — говорю и сам не могу узнать свой голос, столько в нем злости. — Она никто…