Большая семья для бывшего

Глава 18

Анита

Десять лет назад

— Лола, какая красивая у тебя дочь, — голос Заремы Ахмедовны льется словно сироп.

Ее тон кардинально отличается от того, каким она разговаривала со мной или обсуждала меня.

— Да что красота, Зарема, — женщина лет пятидесяти машет рукой, на которой сверкают кольца с огромными камнями. — Главное — душа и чистота веры!

Та самая чистота сидит около матери.

Большие губы, сделанные очень аккуратно, но так, что надо было остановиться процедур пять назад. Брови как чернильные полосы. Ровные, идеальные.

Макияж плотный, тяжелый, броский.

Та же Сусанна рядом с девушкой выглядит просто как бледная моль, хотя и она принарядилась перед встречей гостей.

— Конечно, Лолочка. Твоя Назира завидная невеста, — довольно кивает Зарема Ахмедовна. — Мало того, что благочестивая мусульманка, так еще и воспитанная и умная. Ты учишься где-то, Назира?

— Нет, — голос Назиры едва слышен.

— Ну ничего. Образование совсем не главное, — кивает мама Сусанны. — Главное это семья. Преданность мужу, своей вере.

— А как же любовь, мама? — спрашивает Сусанна.

— А что любовь, доченька? От любви только ошибки бывают, — уже более назидательно отвечает Зарема Ахмедовна.

Та самая Лола, которая, очевидно, привела свою дочь на смотрины, переводит взгляд на меня.

— Анита, а вы давно тут гостите?

Гости приехали раньше, и меня, как родственника-урода, не успели спрятать в шкаф. Сусанна тактично попросила немного посидеть в их компании, после сослаться на головную боль и уйти, потому что будут обсуждаться какие-то вопросы, которые не должны касаться посторонних ушей.

Я сто раз пожалела о том, что согласилась приехать к подруге.

И в сто первый раз подумала о том, как права была мама, которая настойчиво советовала мне остаться в городе.

— Мы с Сусанной приехали днем, — вежливо улыбаюсь женщине.

— Вы учитесь вместе? — спрашивает она с интересом, и я киваю. — Тоже на стоматолога?

— Нет, я учусь на факультете психологии.

Мать чистого цветочка не успевает сдержать смешок, но быстро собирается.

— А я думала, на психологов учатся на каких-нибудь курсах инфоцыган, — и, улыбаясь, разглядывает меня как какую-то дуру.

— Нет, — отвечаю ей без улыбки, не вдаваясь в подробности.

Я, может, и дура, но к моему образованию это не имеет никакого отношения.

— Возможно, вы бы знали это, если бы поинтересовались вузами и специальностями для своей дочери.

Зря… ох, Анитка, ты зря вообще зубы показала.

Тут три змеи, ты не отобьешься.

— Я найду счастье в замужестве. — Назира, тот самый светлый цветочек, дергает графичной бровью, больше не лепеча, а отвечая мне в полный голос.

— Каждому свое, — пожимаю плечами.

Вот еще, буду я доказывать им свою точку зрения.

На мать Шуши я не смотрю, потому что моя правая щека и так горит от ее пронзительного взгляда. Подруга же глазами делает мне неопознанные знаки.

Наверняка намекает, что пора бы заткнуться.

— Нита, ты говорила, что хотела отдохнуть с дороги, — напоминает Сусанна.

Я поднимаюсь и выпрямляю спину.

— Ты права. Пожалуй, мне пора. — И почему я не уехала от них на такси? Черт, пешком бы дошла до вокзала! — Хорошего вечера.

Киваю присутствующим и выхожу из гостиной. Напоследок слышу:

— Надо звать наших мужчин, — говорит Зарема Ахмедовна и смеется. — Они там засиделись. А то как мы без них обсудим детали свадьбы Дамира и Назирочки.

Колени у меня подкашиваются, и я в последний момент хватаюсь за стену.

Ведь Сусанна говорила просто про смотрины…

И ни одного слова про помолвку.

Ни одного чертового слова она не сказала мне о том, что ее брат женится на другой.

— Мамуль, да оставьте вы огород в покое, я приеду и помогу вам.

Пыхтя спускаюсь по лестнице. В руках тяжелая коробка, плечом я еле-еле держу телефон возле уха.

— А потом начнет холодать и земля промерзнет, — мама сопротивляется.

— В ближайшие две недели температура не опустится ниже нуля. А у тебя спина. Папа вообще после операции. Ну я прошу тебя! Даже умоляю, не делайте ничего!

— Ниточка, ты что же, думаешь в одиночку справиться с целым огородом?

— Мам, да я Соломатину позвоню, он мне поможет.

— Ага, и денег попросит!

Кто ж за помощь денег не просит?

— Мам, он, как с бывшей одноклассницы, с меня не возьмет много. Прошу тебя, ну не надо делать ничего!

Последнее я говорю более эмоционально, и моя нога соскальзывает со ступени.

Коробка, кувыркаясь, летит вниз последние пять ступеней, оставляя за собой след из мусора. Сама я в последний момент успеваю уцепиться за перила.

Каблук едет, и я просто благодаря волшебству, не меньше, замираю враскорячку на двух ступеньках.

Платье задралось, сумка, которую я несла на плече, лежит рядом, благо телефон не упал и не разбился.

И надо было именно в этот момент кому-то войти с улицы.

Да не абы кому, а, черт возьми, Сафарову.

— Ниточка, что там у тебя случилось? — с тревогой спрашивает мама, а я спешу выпрямиться и поправить платье.

Он видел мои чулки?

Дамир смотрит на меня давящим взглядом, впрочем, как и всегда. Прищуривается, буравит глазами.

Мне хочется тряхнуть головой и попросить его хоть немного снизить градус накала.

Сафаров выглядит иначе, не так, каким я видела его последние пару раз.

Небритый, одет вроде опрятно, но будто без привычного шика. Джинсы, черная рубашка, сверху куртка.