Большая Стерва

11. Демьян. Я же сказал – больше никогда

Чем отличается мужик от не-мужика. Только, умоляю, не слушайте на этот счет никаких бабьих рассуждений. Вы лучше спросите у Демьяна. Ну настоящий же мужик. Профессия брутальная – берем и режем людей. Живых режем. Правда, не на живую. Но это детали. Квартира. Машина. Что еще, а, ну да – бабы. Куда без них? Ладно, в копилку – бабы. Рыбалка, охота – нет. Из-за рук. Ладно, о руках отдельно еще раз. Что там по списку? Ну, вроде, всё. Нет! Еще вредные привычки. Поймите правильно – Демьян и за рыбалку, и за охоту, и за вредные привычки. Он – за, профессия – против. Ну что теперь? Подумаешь? Нормальный такой мужик. Со своими закидонами мужик. Зато не всякий может резать.

У Демьяна есть хороший знакомый Павел. Тоже нормальный мужик. Тот и покурить, и выпить, и на рыбалку – хоть каждый день. А вот зарезать – ни-ни. Как-то ему поручили свинью зарезать. Решили так, что если Павел когда-то жил в сельской местности, то для него домашнее животное забить на мясо – пара пустяков. Павел пытался выкрутиться – куда там! Некому больше зарезать. Вот всех резальщиков он, Павел, да еще его тесть.

Как резать будем? – спросили настоящие мужики друг у друга и хлопнули по стаканчику.

Прочувствовали момент, и стало ясно, что технически не готовы. Еще подточили ножи. И еще по стаканчику. Решительно вошли в сажок. А тут неприятность – свинья посмотрела своим будущим убийцам в глаза. Настоящие мужики вышли. Почесали затылки. Не сговариваясь – на кухню. По стаканчику. Отпустило.

А тут их бабы, то есть мать и дочь, спрашивают: где, мол, мясо? Сковороду на свежатину ставить ли или что? Что делать? Еще по стаканчику. Бутылку с собой, и бодрым шагом к свинье, в сажок. Через несколько часов настоящие мужики были извлечены их женами, умыты, обруганы и уложены спать. Свинья сказала, что больших придурков она в жизни не видела. Натерпелась с ними страху и позору, но больше в сажок просила их не приходить.

А Демьян — без проблем! Руки свои помыл, инструмент взял и пошел к обездвиженному пациенту. А там по ситуации, по операции. Без всяких стимуляторов-стаканчиков — надрез, прокол, вошел в сосуд или полость и пошел, пошел. И кто здесь мужик? Правильно — все они мужики! С легкими закидонами мужики.

Так вот, приехали к дому, к подъезду Демьяна. И тут он как выдаст, аж сам напугался:

— Дарья, я не могу идти в квартиру. Не могу. Каждый раз. Не могу.

И замолчал. Вот это да. Таких клиентов у Даши еще не было. Она же не должна на заказ с валерьянкой и психотерапевтом ездить. Не может он. Уже не первый раз говорит, что эту квартиру переносить не может. Дарья же Стерва, а не нянька. И так ей жаль его стало. Опять вспомнила, как в свою квартиру не могла входить. И чего она его жалеет?

- Извините, - сказал хирург, - совсем я расклеился. Нужно выспаться. Завтра на работу. Хорошего вам вечера и спокойной ночи.

А Дарью как приложило воспоминаниями. Представляете, у стервы слеза из левого глаза потекла. Нельзя! Слышишь, нельзя! Ничего не слышит. Даш, ты из образа выходишь. Мало что недостаточно плоская, извините, недостаточно худая, а еще и слеза эта позорная.

Да Дашка даже губы совсем не увеличивала, лишь на стерву быть похожей. Все, абсолютно все в бюро, все соседки, все знакомые ходят с хорошенькими, как клюв у утки, «подколотыми» губами. Этакие красивые вареники с нарушением естественной анатомической формы над и под губами. Одна Дашка с тем, что родилась, ходит. Главное — держать марку стервы. Она сначала думала, что стервы должны быть такие вот — подколотые, подклеенные. Но присмотрелась к вопросу как дизайнер и человек с околохудожественным образованием. Нет! Вареники — это из другого типажа. Совсем другого.

Стояла Дарья возле подъезда. Из левого глаза слеза потекла. В глаза Демьяну посмотрела. Позорище. Перед клиентом. Да каким клиентом. Отвратительным, можно сказать, клиентом. В этот момент он сказал:

— Был уверен, никогда такой глупости не скажу. Слово себе дал, не скажу такой глупости. Но если можно, если есть хоть песчинка возможности — просто посиди со мной. Можно молча. Даже лучше — молча. Я не могу войти в эту квартиру. Сегодня не могу.

Вот что у нас получилось. Будь ты хоть совсем, совсем мужиком, хоть людей руками режь, а наступит такой день, что не можешь сделать самой простой вещи. Не можешь войти в свою квартиру.

И что сделала Даша? А Даша сказала:

- Дём, может тебе лучше временно из квартиры всё же съехать? На тебе же лица нет.

Что мы слышим? Дём? На тебе? Да что происходит-то?

- Идем в квартиру. Может и съехать.

Нет-нет. Не придумывайте. Вы что там себе позволяете? Имейте в виду, автор обладает способностью читать мысли. Постыдитесь. Не было никаких объятий в подъезде и никакого быстрого секса в лифте. Хирурги-мизантропы и дизайнеры-стервы так себя не ведут. А если читателю такие мысли приходят в голову — марш на свидание. Нечего мне тут ерунду разводить. Мы не об этом. Мы о высоком. Мы о том, что чтобы у тебя ни было в жизни, как бы ты ни был стоек, но иногда ты не можешь донести свою ношу один. Тогда может случиться, что рядом окажется тот, кому ты вообще ничего и никогда не собирался рассказывать.

Демьян открыл дверь в квартиру.

- Извини еще раз. Не знаю, что на меня нашло. Точнее, знаю. Останься рядом. Пожалуйста. Мне просто необходимо. Я не люблю людей. Мне нравится покой и одиночество. Не сегодня.