Большая Стерва

23. Философы и "философы"

- Дашка, Дашка, Дашка.

Хорошо бы, чтобы тела стали как перегретый на солнце пластилин, как согретое сливочное масло. Вжаться, вдавиться, вплющиться в Дашу. Вот так, чтобы корпус в корпус втиснуть, чтобы было одно тело. Нет, не временное, местное вжатие-проникновение в сексе. Нет, именно пластилиновое вжимание, смешивание. Поэтому Демьян хочет Дашку прижать к стене или к полу и полностью вмять, вдавить. Он не знает, почему так, но даже мысль о том, что можно хотя бы на время притвориться, что это одно тело, наступает глубокий комфорт и равновесие.

А Дашка опять напрягается и замирает. Да какого черта? Она же целовала. Она же права заявляла. Ничего в ней не было от ромашки-незабудки.

- Даша, посмотри, у меня, наверное, рот как у зацелованной семиклашки-девочки, - ну не может же она не улыбнуться шутке.

А Даша, даже Дарья, серьёзно так смотрит и ровным противным тоном, без улыбки отвечает:

- Да, немного покраснели губы.

Ничего себе немного. Да они просто пульсируют и болят. И язык словно вырвали. Демьян снова сильно к себе прижимает. Плечи, живот, бедра - всё не тесно, а жёстко прижато. Раздавить её об себя хочется. Так и напугать можно. Скорее всего, нужно объясниться. А как объясниться-то? Демьян не особенно любит эти обнимульки, обжимульки. Может быть, так стресс перенёс, а может, у Дашки тело с какими-то свойствами, что органика Демьяну подходит.

- Даш, ты только не пугайся.

- Не пугаюсь.

- У меня на тебя острая реакция. Только не пугайся. Мне хочется тебя вдавить в себя.

- Что?

- Не знаю. Может, после стресса. Но я скоро приду в норму. Буду обычным человеком.

И Дашка еще больше напрягается. Зачем сказал? Нужно было просто не выпускать из рук, отпустило бы. Он слышал, что такое бывает. Дед рассказывал, что у его коллеги была серия операций со смертельным исходом. Тоже тогда был похожий случай, врач долго испытывал потребность, чтобы его всё время обнимали. Может, и у Демьяна не прошла полностью реакция на смерть.

- Даш, ну не напрягайся, я не буду тебя раздавливать. Это же так, просто эмоция. Пройдёт. Ты же тоже меня жёстко поцеловала. Ну ничего же!

- Я просто разозлить тебя хотела.

- А зачем разозлить? Но разозлить не получилось. Поцелуй меня еще так.

- Зачем так?

- Я себя остро живым почувствовал.

А Дашка не целует. Просто смотрит в глаза и не целует. Ну и ладно. Потом.

- Дашка, а сделай квартиру так, как тебе понравится. Приезжай ко мне жить.

- Вот прямо жить?

- Ну да! А чего тянуть-то. Даш, из-за того, что ты рядом, я быстро вошёл в норму. Я уже оперировал. Думал, сто лет на восстановление уйдет. Был просто разбит.

- Ну если только оперировать, - ехидные нотки, а мужчина их не слышит.

- Даш! Ну это же дело всей жизни. Понимаешь?! Знаешь, хирургов моего уровня не так много. Имей сострадание к человечеству.

- За-ши-бись! Ну, если сострадание к человечеству.

- Дашка, дай сильнее к себе прижму. Не больно? Не могу отпустить, пожалуйста, постой так еще немножко.

Дашка припечатана к стене спиной, тело Демьяна прижато так, что дышать трудно. Да что ж такое?! Он, что, с ума сошёл?! Он рывком отодвигается.

- Не пугайся, это не обычное моё поведение. Острая потребность чувствовать рядом живого здорового человека. Не боишься?

Интересно, что тут не бояться? Просто мастер скальпеля не давал отойти от стены, а так всё супер.
Кончиками сверхчувствительных пальцев Демьян гладит Дашино лицо, шею, ключицы. Ему кажется, что электрические молнии от ее кожи бьют его крошечными разрядами прямо в спинной мозг. А говорят, что от близости понравившейся женщины спутанное сознание. Но от Дашки-то, наоборот, ясность в восприятии и мышлении.

- Обычно я такой. Такой больше тебе нравлюсь? - и смотрит, как Даша согласие показывает, просто мигнув глазами. - И вот такой, - не размыкая своих губ, погладил ими ее скулы, нос, челюсть, ее губы. - Даш, переедешь ко мне? Лучше прямо сегодня.

- Вещи уже пакую.

- Давай помогу.

- Дём, ты иронии в голосе не слышишь?

- Нет, я слышу обещание переехать.

- Нет.

- Даш, ну давай, я буду вокруг тебя "кругами ходить", ухаживать, что ты еще хочешь? Но у меня дома?

- Да пошел ты!

- Ладно, пойду. Но завтра приду. И пойду, если еще поцелуешь. Если хочешь, то язык мне вырви совсем. Он мне, в принципе, не сильно нужен.

Вы таких придурков, как Даша и Дема, видели?

Демьян не опасался, что не уснет ночью. На такой сложный случай, какой возник у него в личной жизни, у него есть отличное средство. Это средство ему досталось как надежный рецепт от дедушки и бабушки. И это, конечно, ... Вы ошиблись. Это томик трудов Гегеля. Томик был выпущен в послевоенные годы, и допуск к его изучению был только для тех, кто приходил уже с готовыми шифрами. То есть для философов, которые писали критические статьи и диссертации по немецкой классической философии. Просто любопытствующие или там просто студенты-гуманитарии к этому не прикасались. Ну не читали тогда все подряд эту литературу. Не допускалось это. Правда, правда. И сейчас не читают. Но уже по другой причине.