Большая Стерва

28. Ключик к нарисованным дверям

Дашка сидит в изголовье кровати. Ноги в коленях согнула и обхватила. Ну картина Алёнушки у озера. Блин! Кстати, у Демьяна хорошее образование. Он знает, что та Алёнушка на картине никакой не сказочный персонаж. Сиротка это. Одинокая грустная сиротка. А Дашка не сиротка. И пусть так не смеет сидеть. Потому что когда она так сидит, ему обидно. Он ничего плохого не хотел. А такого сюрприза, на который напоролся, не ожидал. И вообще, ничего она не сиротка. Она вполне реально невеста достаточно небедного жениха. И нечего тут.

- И не вздумай, что-нибудь идиотское сказать. Стукну. - Дашка не говорит. Дашка шепчет.

А чего шептать? В квартире они одни. Раннее утро. Совсем раннее, только светает.

- Да я боюсь молчать. Если сейчас что-то правильно не скажу, то ведь тоже стукнешь.

- Стукну.

- Ты склонна к немотивированной агрессии. Ужасно. Боюсь. А давай ты не будешь стукать. Я сам разбегусь и головой о стенку.

- Нет. Тогда меня твои пациенты убьют. Ты же говорил, что почти незаменим.

- Тогда не буду башкой стукаться. Лучше скажи, что мне делать, чтобы у тебя было хорошее настроение?

- Я не знаю.

- Во всех случаях, когда не знаешь, что делать, обращайся к хирургу. Случай как раз хирургический.

Он надеялся, что она шуточно хлопнет его ладошкой, улыбнётся или еще что-то такое. Нет. Натянула одеяло на лицо и молчит.

- Даш, я говорить боюсь и молчать боюсь. Ну у нас же всё хорошо? Ну ты же понимала, что это когда-то случится? На мой взгляд, вполне, учитывая обстоятельства.

А она еще сильнее на лицо одеяло натягивает.

- Даш. Одеяло хоть и большое, но скоро ты его всё с меня стянешь, а потом еще будешь ругаться, что я без одеяла. Да-аш.

И что прикажите делать?

- Хорошо. Давай снова. Чем я тебя обидел, что сидим горькой сироткой и в одеялке прячемся?

- Ты смеешься.

- Я не смеюсь. Я рад. Моя Дашенька со мной. Моя Дашенька такая теплая, такая мягкая. Добрая. А я мёрзну без одеяла.

- Ты надо мной насмехаешься. - Дашка опять шепчет.

- Выход есть. Давай насмехаться надо мной. Я такой, как идиот, расслабился. Разулыбался. А моя Дашенька отползла к изголовью, стащила одеяло и хмурится на меня. Всё. Всё. Подулась и ладно. Быстро меня обнимать. Ровненько ложимся, мышцы расслабляем. Может быть, еще тебе удастся немного поспать. А давай не пойдем на работу. А то у нас утро с потрясениями.

Ночью, когда они улеглись, у Демьяна не было никаких сомнений, что Дашка не имеет ничего против дальнейшего сближения. Но она замирала, деревенела, не давала обнимать. Каждый раз, когда кончики пальцев касались обнаженных участков кожи в сознании вспыхивали разноцветные искры. Дашкину кожу рецепторы распознавали как цвет. Уснуть Демьян не мог. Рассматривая Дашкино сонное расслабленное лицо, он совершенно без задней мысли (или все же была эта "задняя" мысль?) погладил скулы и губы кончиками пальцев, получая в сознании цветные электрические всполохи. Наклонился поцеловать. И тут он получил самый эмоциональные и приветливый отклик.

За секунды ни на одном из них из глупых маек и невесть чего, не осталось ничего, путь к сближению был открыт. И оба они не стали медлить. Дашка просто вплывала всем телом в его объятия. Как можно было обнимать только руками.? Обнимать нужно было всем телом. Как можно было что-то не ласкать? Никак это было невозможно. Если бы их сейчас пытали и допрашивали, требовали рассказать поэтапно и пошагово, что они делали, то они бы не смогли.

Исходной точкой в понимании стало, что тела не просто прижаты друг к другу, а часть тела одного внедрена в тело другой. Упс! Дашка что-то несуразно пискнула, но продолжала крепко обнимать, прижимать свое лицо к груди Демьяна.

- Теперь уже лучше продолжить. Даш, слышишь?

Сомнительно, что слышала. Или слышала, но не знала, что ответить. А теперь сидит, поджав и обняв ноги. Ну нет, так не пойдет.

- Ладно, - говорит она, - я была почти согласна, что это случится.

Наверное, можно выдохнуть. Нет же, черт его дернул.

- Так вы из-за этого с Борей расстались?

- Я тебя убью. Но не из-за этого.

- Не надо меня убивать. У меня только жизнь, можно сказать начинается. Я вот девушку себе уникальную нашел. Я ей предложение недавно сделал.

- И что она?

Демьян приподнимает край одеяла, делает вид, что заглядывает. А куда заглядывать-то? Она вон как упаковалась, можно только на себя посмотреть.

- Похоже, что моя девушка согласилась.

Но ведь обещал не смеяться. Но как не смеяться-то? Ну вот чего дуется? Всё прошло хорошо. Не смотря на сюрприз. Обнять, срочно обнять, а то в самом деле ударит.

- Мы расстались не из-за этого.

- Если что, то я больше всех рад, что вы расстались. Ты мне очень, очень... Даш, ну как можно быть такой сердитой? Хочешь меня укусить?

- Хочу!

- Ладно, кусай, только так, чтобы люди не видели. А то к укушенному хирургу не пойдут оперироваться. Клиника разорится. Будешь ты женой бедного бомжа.

И Дашка кусает. Как она кусает! Небеса. Она дотрагивается зубами до плечевого сустава, и слегка царапая, движется вниз по руке, время от времени слегка сжимая зубы на мышцах.

- Дашенька, да ты гаремная штучка. Я такого сроду не встречал. Дашенька, если будешь продолжать, то мне придется закрепить эффект проведенной операции.

Дашка остановилась.

- Я не гаремная штучка. Я, кажется, не сержусь на тебя. Наверное всё произошло правильно. Дём?

- У?

- Ты точно не будешь надо мной смеяться?

- Я буду всегда с тобой шутить. Ты же этого хотела? Представляешь, все, включая меня, думают, что я хмурый мизантроп.

- Все, включая меня, считают, что я стерва. Представляешь, Боря как-то сказал, что я больше чем на одну ночь мужчину себе не беру.