Большая тайна генерала-дракона

Глава 1

Александра

Для таких, как ты, чудес не бывает.
Последние слова мужа звучали в голове, словно приговор.

Директор детского дома перелистывала страницы моего досье, и с каждым новым листком сердце билось всё быстрее, отдаваясь глухим стуком в висках.

— Александра Васильевна, вы не указали, что находитесь в разводе, — женщина подняла на меня взгляд, и в ее глазах я прочла всё, чего так боялась.
— Мы не в разводе, мы в процессе… Это… Это никак не влияет на мое желание усыновить Лизоньку, — залепетала я, пытаясь говорить ровно, но голос предательски задрожал.
— Ваш супруг неделю назад забрал документы и написал официальный отказ от усыновления.

Это был выстрел в упор. Сердце разбилось на осколки, которые впивались в грудь изнутри.

Всё началось с того дня, когда я застала его с другой. На вопрос — как ты мог? После двадцати лет брака…
Я выслушала поток обвинений — во всём была виновата я. Его новая любовь, оказывается, делала всё то, чего не могла я. Она была моложе. Стройнее. Меньше работала. И… могла родить ему ребенка.
А я — нет. Я была, как он выразился, пустой.

Тогда мне казалось, что нет предательства страшнее. Но сейчас я поняла — есть. Это было намного, намного хуже.

Идею усыновить ребенка я подала сама. Смотрела на деток на работе и точно знала, что чужих детей не бывает.
Муж не горел энтузиазмом, но, выслушав мои доводы, нехотя согласился. Сейчас я понимала, что для него это был лишний повод спровадить меня из нашей квартиры.

Так начался мой долгий и изматывающий путь, который привел меня к ней. К моей маленькой Лизоньке. С ясными голубыми глазами, милыми кудряшками и заразительным, звонким смехом.
— Вы мне нлавитесь, вы доблая, — с улыбкой сказала она.
— И ты мне очень-очень нравишься, — ее нежная ручка слегка потянула меня вниз в конце прогулки.
— Можно я сплошу? Только это секлет, воспитательницы говолят, такое нельзя сплашивать, — шепотом произнесла она, и я присела на корточки рядом. — Вы станете моей мамой?

Я знала, что такое говорить нельзя, но… Сердце не выдержало, и я кивнула. Наверное, это было неправильно. Но в тот момент я была готова на всё, чтобы ее забрать.

Я ходила на каждую разрешенную встречу, приносила игрушки, старалась провести с ней каждую лишнюю минуту. Мы уже подходили к финалу, и вот теперь…

— Я слышала о вас много хорошего, вы педиатр, так ведь? — слова звучали глухо, словно сквозь воду. Но всё же заставили меня вынырнуть из мыслей.
— Я… Да. Вся моя жизнь посвящена детям, но своих… своих у меня быть не может, — я сказала эти слова спокойно, хотя внутри всё жгло от боли. В голове прозвучали безжалостные слова врача — диагноз «бесплодие». — Екатерина Андреевна, мой муж… Мой бывший муж не работал, он был в вечных поисках идеального места. Я всё тянула сама. У меня не огромная зарплата, но достойная, чтобы воспитать ребенка. У меня есть жилье, оно досталось мне в наследство, и он не имеет на него никаких прав. Я хочу, чтобы вы понимали, отсутствие мужа никак не влияет на мою жизнь и мою способность дать ребенку всё, что я могу. Прошу вас. Если это формальность, мы еще не разведены. Дайте мне разрешение оформить документы. Я понимаю, что вы отдаете предпочтение полным семьям, но ведь одна по-настоящему любящая мама лучше, чем жизнь в детском доме.

Я старалась говорить уверенно и твердо. Это был мой последний шанс, последняя надежда.
Я должна была показать, что люблю эту девочку. И что дам ей всё, что смогу, прежде всего — любовь и защиту.

Директор поправила очки. Она тяжело вздохнула, словно ей предстояло сказать мне что-то еще…
— Александра, Елизавету усыновили два дня назад.

Воздух в кабинете вдруг стал тяжелым. Сделать вдох было просто невозможно.
— После отказа вашего мужа девочку передали в другую семью. Они ждали своего часа.

Я изо всех сил старалась сохранить самообладание, но из горла вырвался сдавленный, короткий стон.
— Александра…
— Простите, — прошептала я, стиснув зубы. — Они… Они хорошие люди? Они ее любят?
— Без памяти! И, знаете, она удивительно похожа на свою новую маму. Обе — кудрявые, голубоглазые. Они подали документы позже вас, но отказались рассматривать других детей. Даже когда было решено отдать Лизу вам, они продолжали навещать ее.

Я выдавила улыбку сквозь боль.
— Я рада за нее, — это были искренние слова. Я желала этой девочке всего самого лучшего. — Главное, чтобы она была счастлива и любима.

Директор молча кивнула. В кабинете повисла тишина.
Я понимала, что меня не выпроваживают, но и оставаться здесь больше не было смысла.

Усыновить другого ребенка в разводе я не смогу. Да и я… я не хотела. Внутри себя я переживала огромную потерю. Но успокаивала себя мыслью, что Лизонька любима со своей… новой мамой. Даже если ей стала не я.

Я поднялась со стула.
— Вы только не отчаивайтесь, — тихо сказала директор. — Вы хороший человек. Я уверена, всё в вашей жизни еще устроится. Знаете, в моей практике люди, которые нуждаются друг в друге, всегда притягиваются. И я уверена, в этом мире есть маленькое сердечко, которое вас очень ждет.

Я кивнула, хотя совсем не улавливала смысл слов.
— Спасибо, — всё же выдохнула я, стараясь улыбаться, хотя внутри была лишь пустота. Я протянула руку, и она вернула мне папку с моей несбывшейся мечтой.

Я вышла в коридор на ватных ногах. Весь смысл моего существования растворился в одно мгновение. Вот и всё.

Кое-как я добрела до парка и рухнула на первую попавшуюся скамейку. Закрыла глаза и пыталась вытереть предательские слезы. Только вот они текли снова и снова.

«Ты толстая, старая и бесплодная! Для таких, как ты, чудес не бывает! Пойми, твоя жизнь кончилась. А я хочу двигаться дальше».

Эти слова прозвучали в памяти снова, больно ударив по вискам. Я зажала уши ладонями, пытаясь заглушить этот ненавистный голос.

— Она… Она же толстая и старая! Это точно она? — раздался чей-то молодой голос совсем рядом.
— Госпожа, амулет показывает, что она. Ошибки быть не может, — ответил ему второй, более взрослый голос.