Большая Волна

Пролог. Послеполуденный отдых

Дождь барабанил по крышам выкрашенных в пастельные цвета домов, сейчас казавшихся блёклыми под серым, затянутым облаками небом. Вообще для острова такая погода в это время года была не редкостью, но Яннис даже радовался холодному зимнему дождю, так созвучному его сегодняшнему настроению. Он поправил наушники, в которых звучал Дебюсси. Одноклассники назвали бы его выпендрёжником и фриком, если бы узнали, что он слушает не свежезаписанную каким-нибудь из их кумиров вайбовую музыку, а вот такую. В его плейлисте уже давно преобладали с их точки зрения замшелые записи «человека с золотой флейтой», Джеймса Голуэя и Синегори КудоОдни из самых известных в мире флейтистов.. Вряд ли они вообще знали об их существовании. К счастью, в школе до него почти никому не было дела. Он ни с кем не ссорился, и к нему никто не лез. Такое мирное сосуществование его вполне устраивало. Всё равно оставаться в Пелекасе Яннис не собирался, вот и не заводил близких друзей, ограничиваясь едва ли приятелями, не шибко интересующимися его жизнью за рамками выцветших школьных стен.

Работа в одном из прибрежных отелей с многочисленными в сезон туристами его совершенно не прельщала. Родители ворчали, что на следующий сезон кто знает, дождутся ли вообще туристов, которые кормили большую часть населения прибрежной деревни, но что-то менять в своей жизни не могли и помыслить. При этом в свои восемнадцать Яннис не был совсем уж мечтателем, и прекрасно осознавал, что у него не такие уж хорошие шансы быстро устроиться в столице, где только и можно было поступить в настоящую консерваторию. Старик Венес, хоть и чаще ворчал, однажды всё же признался, что, если бы он пришёл к нему во времена его бытности преподавателем, он бы, пожалуй, Янниса не выгнал. Сразу. Из уст Андреаса Венеса это звучало едва ли не самой искренней похвалой.

Впрочем, и анонимный аккаунт, который он однажды решился завести в популярной соцсети, активно подбадривал — лайки, а иногда и приятные комментарии под его видео регулярно придавали пускай и эфемерной, но уверенности. Чтобы записать каждое из этих видео, приходилось идти на прямо-таки шпионские ухищрения, находя действительно безлюдные уголки, при этом с красивой природой или хотя бы как-то подходящим фоном для его мелодий. Он родился и вырос в этих местах и любил бродить тут и там, витая в своих мыслях. Но красивые места запоминал.

В их посёлке, хоть и достаточно большом, все знали всё и обо всех. А родители о его увлечении отзывались как о пустой блажи. Пускай и не запрещали напрямую, но слушать замечания в духе: «далась тебе эта дудка, чем ерундой страдать, лучше бы матери помог…» не было ни малейшего желания. Поэтому чаще всего местом его репетиций становился домик старика Венеса или же безлюдный крошечный пляж на самом краю бухты, куда практически никто не забредал.

Пускай погода и не способствовала, Яннис всё же решил не откладывать на завтра. Ему не терпелось взять в руки флейту, а дома этого делать было категорически нельзя. Он и без того держал её в самом дальнем углу одёжного шкафа, доставая с оглядкой. Хорошо, что у него была собственная комнатка, и не приходилось делить её с братом. День клонился к вечеру, дождь уже едва моросил, когда он ускользнул, никому не попавшись на глаза. У него была ещё пара часов до ужина, чтобы успеть вернуться затемно. Благо «его место» располагалось не так и далеко.

Мокрая, скользкая мостовая, после — свернуть знакомой дорогой в узкий проход между плотно стоящими домами, нырнуть под окатившие его дождевой водой наклонившиеся ветви пожухлого куста жасмина. Узкая дорожка убегала к скалам, а оттуда уходила в несколько рискованный спуск. Яннис помнил тут едва ли не каждый камень, поэтому уверенно, всего раз поскользнувшись, спустился вниз к морю по крутому высокому склону.

Влажный песок лип к ботинкам, прохладный промозглый ветер заставлял мурашки разбежаться по рукам и ногам под плотной одеждой. Но внутри горело настойчивое желание. Сыграть. Именно сейчас, пока тучи нависают над волнующимся серым морем. Пока вниз с неба срываются редкие капли.

Он скинул дождевик на груду камней у края пляжа, сверху аккуратно поставил рюкзак, из которого торчал верх плотного кофра, тут же покрывшийся изморосью. Потому что флейта у него была классическая, а не какая-нибудь пикколо, и целиком, даже в разобранном виде, в рюкзак немного не помещалась. Перед покупкой он раздумывал о маленькой или блок-флейте, но потом решил, что после покупать ещё и продольную флейту у него попросту не хватит денег. И без того, чтобы накопить на приличный инструмент, пришлось не одни каникулы и всё выпадающее свободное от учёбы и помощи родителям время браться за любую работу, которая подворачивалась под руку. Тогда мать с отцом очень радовались внезапному трудовому энтузиазму младшего сына.

Радовались они ровно до тех пор, пока он не вернулся воскресным вечером из близлежащего города, столицы острова, также без затей звавшейся Корфу. И не продемонстрировал им с восторгом и гордостью новенький инструмент. После чего отец ещё долго ходил мрачнее тучи, а мать то и дело сетовала вслух, что у всех «дети, как дети», и лучше бы он купил себе что-то полезное для учёбы или хотя бы новый смартфон, а не «дурацкую дудку». И ставила в пример старшего брата. Йоргос, по её словам, был гораздо более «серьезным», а по мнению Янниса — скучным занудой, и, как та свинья в пословице, имел слишком короткую шею, чтобы поднимать глаза от земли к небу.

Он снял наушники и вслушался. Шум накатывающего на берег крошечного узкого пляжа прибоя перебивал прочие звуки — шелест растущих поодаль на скалах наполовину облетевших кустарников, его собственное дыхание, чуть участившееся из-за поспешного спуска. Тучи немного разошлись, внезапно роняя рыжий закатный луч. Яннис зажмурился — стало разом как-то теплее и радостнее. Щёлкнул замок кофра, и он уже почти что без трепета достал и быстро собрал привычно лёгший в руки корпус из посеребрённого нейзильбераСпециальный сплав из меди, никеля и цинка, использующийся, в том числе, для корпусов флейт.. В голове сама собой нарисовалась и побежала нотная строка — он столько раз видел её на экране мобильного, что больше смотреть не требовалось. Обычно он начинал с гамм, чтобы «влиться», как говорил учитель, но сегодня отчего-то захотелось сразу. «Послеполуденный отдых фавна». Эта мелодия как нельзя лучше подходила этому закату, что разгорался в разрезе плотных облаков, золотя море и заливая всё вокруг нереально красивым светом.