Больше чем друзья

3. Золушка вернулась

– Наша Золушка безродная вернулась! – захохотал Эмма, когда я вошла в гостиную.

Как же она меня бесила. Никогда не забывала мне напомнить, что я никто и зовут меня никак. Я сжала кулаки.

Моя сестра всегда носила длинные волосы. И сейчас они ниспадали ей на плечи, да только стали совсем чёрными. Видимо, она их покрасила, что производить на окружающих ещё больший ужас. Бледное лицо, ярко бардовые губы. Эмма была, конечно, красива, но всегда напоминала мне какую-то чудовищно жуткую куклу из японских страшилок про этнических демонов.

Распахнутый жёлтый шелковый халат, с красными розами в стиле кимоно ещё больше усиливал это сходство.

Мне стало ужасно стыдно перед Алексом за свой простой вид и растрёпанные волосы. Я машинально пригладила их ладонями. Эмма заметила мой нервный жест, криво усмехнулась, откинула изящным жестом свои шикарные локоны. Всем своим видом продемонстрировав своё превосходство.

Я порядком отвыкла от злых шуток и ужимок своей сестры за время пребывания в университете. И в данный момент мне абсолютно не хотелось их снова выслушивать.

– Где список дел, что дала мама? – спросила я, пропуская мимо себя её издёвки.

– Она не твоя мама, не беси меня, – сквозь сжатые зубы ответила мне Эмма.

Свою мачеху я давно звала "мамой". "Тётей" Амелия сама запретила её называть. Уж не знаю почему ей не нравился этот титул. А вот на маму она прекрасно реагировала, в отличие от своей дочери. Эмму это слово всегда коробило.

Вот и сейчас, её ровно очерченный рот в ужасного цвета помаде скривился в отвращении. Мне и само́й было удобнее обращаться к мачехе синьора Полети или Амелия. Пусть меня и удочерила тётя, но ни настоящей матерью, ни доброй тётушкой Амелия мне никогда не была. Сколько себя помню, я больше была здесь как прислуга, а не как любимая доченька или племянница. Но в эту секунду мне очень захотелось досадить своей сестре, хотя бы в этом.

На Эмму обращать внимание, себе дороже. Я научилась не реагировать на её недовольные лица и язвительные шутки.

— Как скажешь, — легко согласилась я, тем самым ещё больше выбесив Эмму.

Она громко задышала сквозь сжатые зубы. Но через пару секунд всё-таки соизволила ответить.

– Возле камина лежит записка, — ответила сестра уже более спокойно. — Через несколько дней у нас на вилле намечается званый ужин со спонсорами и шишками из администрации нашего города. Его нужно организовать на должном уровне к приезду мамы. Так что не тормози и будь добра, сделай всё на высшем уровне.

Я отсалютовала ей приложив два пальца к виску и прошла к камину. Возле него стоял Алекс, опершись на выступ ногой. Он держал в руках бокал с напитком и глядя на его лицо сразу становилось ясно, что всё происходящее его забавляло.

Поравнявшись с ним, я немного замялась. Мне было сложно взглянуть ему в глаза. Я чувствовала себя ужасной дурой от всех этих игр Эммы. Но он подмигнул, и взглядом показав на Эмму, стоя́щую к нам спиной, закатил кверху глаза. Затем скривил на манер подражания свои губы и беззвучно пошлёпал ими. Получилось очень похоже на сестру, и я прыснула тихонько от смеха. Не смогла сдержаться. Алекс приложил палец к губам, показывая мне, чтобы я громко не смеялась. В это время Эмма развернулась к нам.

— Я рада, что это тебя забавляет, — она подошла ко мне ближе. — Но посмотрим, кто будет смеяться, когда ты накосячишь, готовя этот ужин. А то что ты опять лоханешься — в этом я не сомневаюсь.

Она криво усмехнулась, показывая, что от такой, как я, в её понимании неудачницы, ничего путного ожидать не стоит. Затем проплыла с надменно поднятой головой мимо, в сторону дивана, задев меня полами халата.

Я состроила ей вслед гримасу типа: «да-да конечно….именно так, как ты говоришь, всё и будет» и стала читать список дел.

По мере того как я читала, мои волосы на голове начали шевелиться. Амелия вообще в своём уме, если всё это приготовить поручила мне одной?

— Так, подожди, а кухарка? Кто всё это готовить будет? А обслуга?

— Я откуда знаю. Найдёшь кого-нибудь в деревне себе в помощь. Тем нищебродам, что живут от пенсии к пенсии или на пособии, только скажи, что заплатишь хорошую сумму — тут же примчатся толпой и будут тут пороги обивать до рассвета.

Если бы так оно и было. В городке все ненавидели обитателей виллы Санта Амелия. Лишь меня ещё кое-где принимали из жалости, как сиротку и замученную в конец своей деспотичной тёткой Золушку.

Сколько раз мне приходилось оттирать какие-нибудь неприличные надписи на заборе или воротах нашей усадьбы. А сколько всякого мусора они кидали на территорию нашего прекрасного сада. Даже самодельные бомбочки иногда взрывались. И всё потому, что моей тёте несколько лет тому назад вздумалось строить торговый центр в окружностях городка. И она его построила. Теперь, видимо, у неё следующие планы на окружающие нас территории. Сомневаюсь я, что кто-то согласится мне помогать. Даже за деньги.

Эмма раскинула руки в стороны, положив их на спинку дивана.

— Ну? Что ты ещё здесь делаешь? Иди давай уже. У тебя дел невпроворот. А мне с Алексом поговорить надо.

Я ничего не ответила и вышла из гостиной. Направилась на кухню.

Надо попить чаю и хорошенько всё обдумать. А лучше позвонить Амелии и сказать: то, что она задумала я одна не в силах провернуть.

Положив записку на кухонный стол, я стала наливать воду в чайник.

Внезапный звук сзади заставил меня подпрыгнуть. Чайник выскользнул из рук и брякнулся в раковину.