Больше чем друзья

11. Встреча в кафе

Подъезжая к трактиру Миры, я увидела, что Чак уже сидел на улице за столиком и что-то строчил в телефоне. С облегчением вздохнув, я помахала ему рукой. Значит, он не слышал моей последней фразы. Очень хорошо.

Когда я подошла к столику, он быстренько выключил телефон и, перевернув его экраном к столу, встал мне навстречу. Протянул руку для пожатия.

— Хорошо выглядишь, отдохнула?

— Тётя тебе бы возразила. Она сказала, что я слишком бледная, и посоветовала пить побольше витаминов, — сказал я нарочито бодрым голосом. Мне абсолютно не хотелось, чтобы Чак заметил, что меня что-то тревожит.

Я рассчитывала в спокойной обстановке договориться с ним о выставке и больше не изображать из себя золушку в беде, которую надо спасать. С детства ненавидела, когда меня кто-то жалеет.

Мне было лет двенадцать, когда я попала в спортивный лагерь. Оказалось, что по возрасту я младше всех. Помню, как надо мной издевались и смеялись старшие девочки. Не хотели со мной жить в одной комнате, называли меня салагой. Я часто убегала к одной вожатой, и плакала там о том, как жизнь несправедлива. Однажды, видимо, когда ей моё нытьё совсем надоело, она мне сказала: «Никогда не делай так, чтобы тебя жалели. Ты сильная, Мия. Ты сама со всем справишься». До сих пор помню эти слова, и тогда взяла себя их за правило жизни. Правда, не всегда у меня это выходило. Но я старалась. До вчерашнего дня.

Так что сегодня нужно быть приветливой и весёлой. Прочь все беспокойства и тревоги.

— Мия, ты как? — к нашему столику подошёл Джем. — Ты вчера так неожиданно пропала, мы беспокоились. Всё в порядке? Тебя этот придурок Алекс чем-то обидел?

Обалдеть! Только я мечтала о том, чтобы вообще не вспоминать вчерашний день, и тут, как назло, Джем сегодня помогает Мире. Обычно его не бывало днём, когда трактир работал как бар.

Почувствовала, что начинаю опять краснеть, но собрала последние силы, улыбнулась и сказала:

— Ничего страшного не произошло. Видимо, я за ужином съела что-то не то, только и всего. Сейчас мне уже значительно лучше. Спасибо за беспокойство, Джем.

Чак внимательным взглядом следил за нами. Я пристально посмотрела на него, глазами давая понять, чтобы он даже и не думал рассказывать о том, что со мной вчера было. Он понимающе кивнул.

— Ну как скажешь, — конечно же, он мне не поверил. — Что тебе принести?

— Капучино и бриошь с абрикосовым мармеладом, спасибо.

Друг удалился, и я выжидающе посмотрела на Чака.

— Что ты на меня так смотришь? Я понял и по одному твоему выразительному взгляду, что не сто́ит распространяться о твоей вчерашней минутной слабости.

— Мы можем забыть вчерашний день, как страшный сон? — спросила я немного резко. Мне стало стыдно. — Извини, я не хотела грубить, просто не хочу вспоминать.

— А вот я не прочь повторить, — я на него так посмотрела, что он чуть не подавился кофе. — Да я имел в виду наш совместный вечер, ничего более.

Джем принёс мой заказ и когда он отошёл, я спросила:

— Чак, что ты мне хотел такого сказать лично, чего не мог сказать по телефону?

— Для начала я хотел просто увидеться, — я насупилась, — Думаю, я заслужил чашечку кофе.

— Даже две, я угощаю, — постаралась с улыбкой ответить я.

— О, так мы сегодня гуляем! — он рассмеялся. — Благодарю вас мисс, у вас доброе сердце.

Я снисходительно улыбнулась и поклонилась.

Пока я пила свой капучино и ела бриошь, он рассказывал какую-то забавную историю про своё детство. Я наблюдала за ним, кивала в ответ и смеялась, когда мне было смешно. После этого я почувствовала себя намного лучше, чем когда проснулась сегодня с утра. Всё-таки он был чертовски хорош собой и очень обаятелен. Да и истории умел интересно рассказывать.

— Есть одна вещь, которую я хотел тебе показать, — с этими словами он полез в карман и вытащил оттуда клочок какой-то цветной бумажки. — Тебе знакомы вот такие леденцы?

Я сделал широкие глаза, не понимая, куда он клонит и к чему этот вопрос.

— Ты собираешься угостить меня этими конфетами? — всё ещё улыбаясь спросила я.

— А ты любишь лакрицу?

— Терпеть её не могу.

— Тогда угощение этими конфетами отменяется, — он положил фантик на стол передо мной. — Не узнаёшь?

— А почему я должна их узнавать? — я взяла в руки бумажку, покрутила её в руках и вернула ему. — Чак, я не понимаю к чему эти вопросы.

Чак наклонился ко мне через стол, не забыв при этом накрыть рукой мою ладонь. Меня немножко напрягло от этого движения. Казалось, что несмотря на вчерашнее, нам ещё было рано до таких интимных жестов. Когда я плакала ему в куртку и он гладил меня по голове, эти проявления заботы казались уместными. Но сегодня почему-то не особо. Хотя убирать руку я не стала, не хотелось обижать его и выглядеть в его глазах не только истеричкой, но и ещё какой-то запуганной девственницей.

Щёки у меня вспыхнули, я зарделась, а он, казалось, заметив это, как будто даже самодовольно улыбнулся.

— Я нашёл это вчера возле дерева.