Больше, чем любовь

Глава 47

Этой ночью я плакала. Тихонько выла в подушку, ругая себя за слабость, за воспоминания, что вспыхивали у меня в голове. Ругала за вкус поцелуев, который остался на губах. Несколько раз я протирала их, да только в этом не было никакого смысла, чувства из груди легко не исчезают.

В мою душу будто впустили морозный ветер, выпроводив навсегда весну, а за ней лето.

За окном сверкнула яркая молния, осветив тусклую комнату. Я поднялась с кровати, опустив ноги на пол, подошла к окну, скрестила руки на груди. Смотреть на одинокую детскую площадку оказалось также грустно, как и лить слезы в подушку. Ведь на этой площадке каждый день ждал меня Яр. Я видела, как он лениво поднимался по ступенькам, затем усаживался на лавку, вытаскивал телефон и зависал какое-то время в соцсетях. Потом убирал мобильный в карман и шел на турники, пару раз подтягивался, спрыгивал и начинал ходить восьмерками в ожидании меня.

Мои губы дрогнули, по щекам катились слезы-градинки, которые я не спешила вытирать. Взяв телефон со стола, я включила одно из голосовых Ярика. Его голос, словно теплый плед, укутал мои плечи. В горле застрял ком.

А ведь мне казалось, что нас соединила красная нить судьбы, что мы стали друг для друга рассветом и закатом, солнцем и луной. Мне так много казалось рядом с Яром, неужели я окончательно ослепла? Неужели ошиблась в нем? Ошиблась в нас?

“Ты мне там нужна. И я жду твоего поступления. Я верю в тебя, слышишь?” – звучали слова Громова в голове. От них было так больно, будто ножом полоснули по коже.

Я покачала головой. Нет! Невозможно! Он не мог за пару дней передумать. Не мог остыть и в момент отвыкнуть от нас. Это какая-то глупость, притом максимально несуразная. Нельзя сдаваться. Нужно все выяснить. В конце концов, если человек падает, кто-то должен протянуть ему руку и спасти. Арт просил всегда быть на стороне Ярика, он говорил, что Громов за своих готов отдать жизнь.

Эта мысль воодушевила меня, придала сил, а главное - веру в лучшее. Я утерла слезы и легла спать. Еще не конец, убедила себя, уткнувшись носом в подушку.

На следующий день я решительно подсела к Яру в столовой. Он ел в одиночестве, хотя ел - это громко сказано, ковырял вилкой в тарелке с салатом.

– Расскажи мне правду, – потребовала я. Положила руки на стол, опершись на них, и стала пристально смотреть на Громова. Он видимо не ожидал такого, поэтому всего на секунду растерялся. Потом, правда, подобрался весь и снова нацепил эту дурацкую маску безразличия.

– Какую?

– Любую.

– Все в прошлом, больше нет никакой правды, – Яр отвел взгляд. Мне захотелось ударить его за побег. Точно! В его поступке я видела побег от реальности.

– Кого ты обманываешь, Громов? Я не собираюсь принимать твое решение. Мы не расстаемся, понял?

– Ангелина, – голос прозвучал устало. – Лучше направь свою прыть на экзамены. С такими результатами ты не поступишь в хороший вуз.

– Переживаешь?

– Нет, – сказал как отрезал Яр. Он поднялся из-за стола, задвинул за собой лавку и ушел. Не знаю, о чем думал Громов, однако я не планировала сдаваться. Все получится, главное верить!

И я честно стала пытаться: поджидала Ярика после уроков, перегораживая ему дорогу, вылавливала на переменах, даже пришла на тренировку. Но к моему удивлению, Громова не оказалось на занятиях ни в первый день, ни во второй. Тренер сказал, что сам поражён, это не похоже на Ярослава.

– Этот парень слишком серьезно ко всему относится, он не из тех, кто прогуливает.

И я была на сто процентов согласна с тренером “Авангарда”, Что-то происходило в жизни Ярика, что-то не очень хорошее, раз он отгородился ото всех.

***

Двадцатого мая выпускников собрали на школьном дворе для репетиции последнего звонка. К нам в школу должны были приехать телевизионщики, поэтому завуч по культурной части очень переживала. Она пару раз переделывала сценарий, заставила даже несколько пар танцевать вальс, хотя изначально никто не планировал прощальный танец.

И пока народ в суматохе перемещался по двору под крики завуча, я опять подошла к Ярику. Он отвлекся, не сразу заметил меня, поэтому я успела подняться на носочки и чмокнуть Громова в щеку. Реакция Яра поразила - он приподнял руку, будто по рефлексу собирался меня приобнять, но тут же одернул себя и резко сделал шаг назад.

– Привет, – я улыбнулась, склонив голову на бок. Подул ветерок, и мне пришлось заправить прядь волос за ухо, она раздражительно падала на лицо.

– Какого черта? – прорычал Ярослав. Хотя фраза звучала не столько грубо, сколько устало. Она будто была наполнена тоской и желанием поменять смысл.

– Я скучаю, а ты продолжаешь себя вести…

– Прекращай, – в повелительном тоне произнес Громов.

– А если не прекращу? Ты думаешь, я дура? Думаешь, я не понимаю, что ты просто пытаешься отдалиться от меня, хотя на самом деле этого не хочешь.

– Кто тебе вбил в голову эту глупость, Абрамова? – он не сводил с меня глаз, в которых поселился нескончаемый туман. Слишком мрачные. Слишком одинокие.

– Что у тебя случилось, Яр? Прошу, поделись со мной, – я взяла его за руку, но Громов резко выдернул ее и засунул руки в карманы форменных брюк.