Больше, чем месть

Глава 2.2 На краю

- Выглялишь, как ощипанная агойра.

- Спасибо, сестра, ты меня утешила. Я уже думал, что похож на труп, захороненный лет так сто-двести назад. Но нет, я ощипанная ящерица.

- Ядовитая ящерица, Виру, - не сдержав улыбку, ответила Аника. - Это лучше, чем живой мертвец. 

- Конечно, лучше! По крайне мере ты не плачешь и не падаешь в обморок. 

Виру, наследник Лирийского королевства, лежал в кровати, в комнате, пропитанной запахом трав, отваров и лекарств. Воздух был густой, но приятный, в нем летали аромат теплого мятного чая, мёда, ореха, лепестков красного цветка, смолы хвойных деревьев. Всё это смешивалось, образовывая неповторимую атмосферу. Тусклый свет легко проникал в помещение, освещая больного, письменный стол и большой шкаф, на полках которого лежали кучей книги и накиданные сверху свитки. Принц все их прочитал, некоторые перечитывал в долгие одинокие ночи и дни, пока ещё мог ходить, вставать и управлять руками.

Виру считал себя уже похороненным в усыпальнице рода Совр Гориэл и никого к себе не подпускал. Чувства обреченности, жалости и смирения усиливались, когда с ним рядом была мать. Отец к нему приходил лишь два раза. Он просто смотрел и молчал. Но Виру видел слёзы своего отца.

Его волосы, когда-то белые, как снег, длинные, были отстриженны, потускнели, стали тонкими и грязными. Кожа из светлой превратилась в серую, с чёрными прожилками вен и открытыми ранами гнилого мяса. Черты лица исказились. Волоски бровей и ресниц выпали. Но прежними оставались родинка в правом углу рта, которая при улыбке попадает в ямочку, и глаза, цвета не золота и не солнца, а янтаря, светлого и насыщенного.

- Смотришь так, как будто всё будет хорошо, как будто я такой же, как и был, будто ничего не произошло, - грустно заметил принц, жадно рассматривая такое родное, но будто из другой жизни лицо. Аника повзрослела. Она не была той девочкой, которая со слезами заставляла его давать клятвы, что Виру обязательно выживет в Пустоши и вернется, провозглашая своё право быть настоящим войном, защитником и правителем Лирии. Это была не та девочка, которая часто нашептывала на ухо свои тайны и секреты и не засыпала, пока не пожелает брату звездной ночи и трёх лун на ночном небе. Она стала принцессой роз, но не по титулу, а по собственному убеждению, по осознанию себя вершительницей чужих судеб.

Но не своей.

- Кто бы мог подумать, что мое испытание обернётся катастрофой, - просипел Виру, горло сжало тисками, голову на мгновенные окутал туман. - Пустошь...

- Проклятая Пустошь! Проклятое, никому ненужное испытание чести! Ты мог не проходить его, и все равно оставаться наследником Лирии! Но гордость заслонила глаза и отравила жизнь ядом тщеславия. Да, Виру? Ты всегда стремился быть лучшим... - Аника аккуратно взяла безвольную сильную руку и прижала её к своим губам. Поцелуй был лёгкий, еле уловимый, как надежда. Но взгляд принцессы колол или наоборот пытался придушить. Глупости незнакомых людей прощаются. Оплошности близких ранят, а ошибки родных убивают. Медленно, разъедая изнутри, необратимо. - Я думала и мечтала, как ты вернёшься героем в Иркан-Ар, как толпа громко будет тебя приветствовать. И я побегу тебе навстречу, крепко обниму, понимая, что ты жив, ты рядом со мной, как всегда... Ты же знал, знаешь и сейчас, что я дорожу тобой, ставлю твою жизнь наравне с собственной. Но тебе было интересно увидеть смерть и пропасть перед собой! И поставить их и перед мной!

- Аника! - Виру попытался встать, но тело пронзила боль. Она прошлась волной по рукам, ногам и остановилась в груди. Холодное дыхание смерти коснулось принца, но Виру его не почувствовал. Холод не был ведом ни одному лирийцу, и даже огонь не мог заставить склонить их головы. - Для меня испытание было долгом, который я исполнил, как исполняли его мой отец, мой дед, прадед, как наши предки. Я сделал то, что считал нужным, чтобы стать достойным. Мне было больно видеть твои слёзы, но я видел гордость отца. Выбор между долгом и привязанностями всегда тяжел, но долг привыше всего, Аника! Я говорил тебе тогда, и говорю сейчас.

- Сейчас мне надо вымаливать у родителей разрешения видеть тебя, - взгляды, наполненные печалью, осторожностью и невообразимой, такой искеренней, глубокой бережностью, пересеклись. Аника склонилась перед братом, не замечая не обезображенного лица, не ужасных чёрных пятен, видя только его живые, такие родные глаза. Водопад белоснежные волос укрыл их от мира, оставляя наедине, в хрупком равновесии, в хрупкой иллюзии обмана, что всё хорошо. - Я ошибалась, ставя твою жизнь наравне с собственной. Она выше моей. Ты будешь жить. Я тебе это обещаю.

- Аника...

- Молчи! - Аника поставила указательный палец к губам брата. - Я сделаю всё, чтобы ты выжил и занял по праву принадлежащий тебе трон.

За окном бушевала снежная буря. Солнц, и серебряного, и золотого, уже не было. Ветер бился о крепкие стекла, стонал и выл, как дикий варах. Белая тьма накрывала яростным пологом Ледяной предел, погружая горы в беспокойный сон. Аника посмотрела в окна, понимая, что останется в башне больше положенного часа. Какая была удача и какое было испытание для королевской выдержки, которая трещала по швам, ослепленная горем.

- Прости меня, - Виру на мгновение отвел глаза к потолку. В душе сколыхнулась вина перед сестрой за то, что он отобрал её будущее, отобрал ее надежды. И из-за него ей приходится отказываться от всего, ради жизни. Угрызения совести были отвратительно громкими: душа выворачивалась, так больно ему было. - Я в невероятном долгу перед тобой.

- Стань сильнее, чем белая роза, - девиз рода Совр Гориэл сорвался с губ быстрой бабочкой. - Когда я была маленькая, ты неустанно мне это повторял. Мы всегда одерживаем победу, всегда добиваемся того, что хотим. Это в нашей крови. Мы белые розы - те розы, которые растут даже на склонах гор Ледяного предела.

- Я не хочу жертвовать тобой, - Виру сжал холодную ладонь сестры с какой-то яростью, властью, которая бывает только у мужчин. - Как я буду жить, знаю, что разрушил жизнь своей любимой сестры? Когда я отправлялся в Пустошь, я знал, что вернусь. Но сейчас моя жизнь висит над бездной... Я помню, как ты хотела увидеть Инар, хотела отправиться в бескрайние пустыни, найти утерянный оазис, поймать песчаных духов и под их игру бубенцов исполнить танец одинокого клинка. Я могу отказаться от собственного будущего, потому что для меня важна ты. Это не долг, не выбор. Это жизнь, которую я хочу сохранить.