Больше, чем месть

Глава 2. На краю

Наступала утренняя заря, укрывая на небе звёзды и Голубую луну. Воздух свежий и прозрачный искрил, как игристое вино, опьяняя и волнуя горячую кровь. Аника, несмотря ни на что, улыбалась. Она ещё чувствовала на себе прикосновения крепких сильных рук, тяжесть и жар мужского тела над собой и отголоски той эйфории, что накрывало каждую частичку души. Воспоминания резко контрастировали с серым грубым платьем, которое раздражало кожу.

Принцесса встряхнула головой, отчего распущенные волосы рассыпались по спине. Но, запутывая, их быстро подхватил порывистый ветер, донося до принцессы звучание горна - первый сигнал к обряду.

Аника поднялась с колен, встала на царапующий снег босыми ногами и выпрямилась. Порыв ветра ударил в лицо. Аника поежилась, чувствуя себя одиноко в этой пустынной долине, священной долине богини Тиады Защищающей. Но таковы традиции рода. Невеста должна показать свою любовь и преданность жениху и, не раняя слёз и не шепча мольбы, дойти до Храма сияющих лун. Аника печально посмотрела на далекий королевский дворец, будто сотканный из сияния золотого и черно-серебряного солнц. Там... остался... Виру. Там остался и Эрас, спящий на чёрных, расшитых красными нитями, простынях. Черные короткие волосы, создавали небольшой темный ореол вокруг головы. Правильные, но резкие черты лица во сне становились расслабленными и спокойными. Эрас был до безобразия красив, и казался таким беззащитным во сне и в то же время хищным... и таким желанным... Ее мужчина. Только ее. Губы ледяной принцессы дрогнули... По гористым скалам разнеся звонкий чистый смех радости. Но он был заглушен горном.

Аника вскинула руки, развернулась спиной к двум солнцам и начала петь.

Слова песни, заученные ещё в пятилетнем возрасте, легко срывались с алых, чуть припухших губ. Твёрдый лёд царапал кожу, окрашивая бело-голубой, прилипающий к ногам снег алой кровью. Но ледяная принцесса не морщилась, не показывала слабости, неся маску безразличия. Так было нужно, таковы условия обряда, от неё этого и ждут.

Слова песни тонули в одиночестве долины. Принцесса пела их совсем для другого человека, не для того, который ждал её у дверей храма. Она шла, шла и шла. Упорно, как короли и королевы. Гордо, как могла только она. И смело делала следующий шаг.

Сейчас время не имело значение.

Было тяжело. Голос ледяной принцессы немного охрип... Руки дрожали, но холодная маска осталась на лице. На последних строчках Аника еле сдерживала горький всхлип и слёзы, застрявшие в горле плотным комом. Ноги уже подгибались, когда принцесса увидела ждущую её толпу и дошла до ворот Храма сияющих лун. Ледяной розе было больно, больно настолько, что от этой мýки хотелось свернуться, прижать колени к груди и тихо плакать. Но... Нет! Она, принцесса Лирийского королевства, она, дочь самого Цесаря, она из рода Совр Гориэл! Она не имеет права сдаваться! Не имеет на это права! Никогда не имела и не будет иметь.

- Аника! 

Танарос бросился вниз по высоким ступеням. Он быстро настиг бледную, уставшую, измученную девушку и укутал её в свой плащ. Княжич, нарушая обряд, взял невесту на руки, не давая Анике самой дойти до входа в храм. 

- Всё будет хорошо, принцесса! Осталось совсем чуть-чуть... Потерпи. Пожалуйста.

Мужчина крепко прижал к себе драгоценную ношу, мысленно ругая традиции рода Совр Гориэл, которые, видимо, были созданы для того, чтобы убивать невест и не позволять им вступать в брачный союз. Взгляд княжича нечаянно упал но израненные ноги Аники, и Танаросу стало жалко девушку, которой пришлось проходить этот жестокий обряд. Он поцеловал в макушку принцессу и встал, надёжно держа Анику на руках, перед высокими большими дверями, исписанными древними рунами ортаеров.

- Лика'а Эя, лика'а Тиада, лика'а Ииза ту'фариэ! Ои Танарос эд'Лорт норэх ши уири Аника Совр Гориэл та'ара ет'а.

Голос княжича был нетерпеливым и отрывистым. Приветствие к богиням вышло прохладным и не таким почтительным, как должно было быть. За это богини наказали княжича. Одно дело нарушать традиции смертных, совсем другое осквернять святилище лун своим непочтением и вызовом бессмертным! Княжич согнулся от судороги, рвано выдохнул через сжатые зубы, не позволяя себе выронить принцессу и гордо вошёл в храм, не дожидаясь пока двери откроются полностью.

В храме было светло. На куполе открывались три круглых окна, символизируя луны. По белым колоннам вился трёхцветный вьюн. И величественные статуи богинь, держа друг друга за руки, загадочно улыбались принцессе и княжичу. В центре зала бился тёплый источник, маленьким фонтаном возвышаясь над гладким мраморным полом. Танарос подошёл к нему, опустил приходящую в себя Анику на отшлифованный камень и сам склонился перед принцессой, задирая ее серое платье до колен.

- Я сейчас буду омывать ваши ноги. Вы сможете сидеть самостоятельно или вам нужна помощь?

- Нет, спасибо...

Танарос кивнул и осторожно прикоснулся к ногам принцессы, опуская их в чистую исцеляющую воду, в которой тут же стала клубиться и растворяться алая кровь. Княжич ласково омывал ноги своей невесты и, кажется, душой переживал всё то, что перетерпела такая сильная принцесса.

- Достаточно, Танарос... - слабая рука коснулась другой, мужской, останавливая. - Больше не надо. Нужны клятвы.

- Я, Танарос эд'Лорт, прошу благословения трёх богинь на союз с Аникой Совр Гориэл, мой возлюбленной и невестой, с той, которой дышу и живу, с той, которую клянусь оберегать ценной своей жизни, и с той, которая стала смыслом и целью.

​​​​​​- Я, Аника Совр Гориэл, прошу благословение трёх богинь на союз с Танаросом эд'Лортом, с тем, кто спас мне жизнь, с тем, кто любит меня и готов разделить со мной все радости и печали, и с тем, кто будет со мной навеки.

- Благословляю...

- Благословляю...

Третьего ответа не последовало. Анику и Танароса осветило сияние лишь Стальной и Жемчужной лун. Принцесса облегчённо вздохнула и, не оглядываясь, устремилась к запертым дверям.