Больше, чем месть

Глава 7. Проклятый бог

Он шёл пять дней и ночей. Без остановок. Без перерывов.

Долгий, как день в Ташрине.

Утомляющий, как подъём на лирийские горы.

Сильный, как взмах крыльев атмарца.

Дождь.

Капли, будто стрелы, бились о магический щит, закрывающий военный лагерь. Вода собиралась в тонкие потоки и скатывалась по прозрачной преграде, падая на землю. Все заволокло тёмной пеленой. Войска третий день стояли на месте. Уставшие, взволнованные и изможденные.

Лоруар откинул полог и зашёл в шатер. Каштановые мокрые волосы, выбившиеся из причёски, сосульками висели вдоль лица. Раздражая, по лицу скатывались капли дождя. Одежда прилипла к телу. Ручьи скользили по коже, вызывая нестерпимое желание вытереться. И просто хотелось свалиться в постель и уснуть.

- Тай Лоруар, я вам помогу. Не дергайтесь!

Очередная вылазка ничем не помогла. Он не может остановить дождь. Он не смог найти источник непогоды. Поисковики врезались в водный занавес и не возвращались. А магия уходила, истощалась, словно золотые рудники у Империи. 

Проклятье! 

- Тай Лоруар, поднимитесь, пожалуйста! И снимите сапоги. С вас вода течёт. От вас остаются мокрые следы!

И почему он не маг огня? Или маг воздуха? Лучше был бы повелителем погоды.

- Я приготовила вам горячую ванну. Согреетесь.

- Спасибо, Айкари! - Лоруар скинул последнюю вещь и прошел к дымящейся лохани. - И не так плохо жить в моём шатре, не правда?

- Половина вашего гарнизона спорит и делает ставки: что такого вы умеете делать в постели. Да ещё так, что заманили в неё бесстрастную к плотскому удовольствию монахиню Матери Всепрощающей.

- Ты нашла ответ на мой вопрос? - Лоруар откинулся на бортик и закрыл глаза. Продрогшее тело ощущало такое спасительное приятное тепло. И воздухе летал запах чего-то знакомого. - Шептун? Серьёзно? Где ты его откопала в Огненной степи?

- Я монахиня. У меня остались некоторые запасы целебных трав. Шептун поможет вам быстрее восстановиться.

Аника приблизилась к магу, зашла за спину и осторожно положила сухие ладони на худые влажные щеки. Принцесса ненадолго задумалась, вспоминая нужные слова, и прошептала:

- Лёд в душе моей и в сердце моём. Я, дочь снегов, отдаю его часть во благо. - тонкие пальцы незаметно коснулись весков. - И по своей воле.

Лоруар рвано вздохнул. Лёгкий мороз закружился, борясь с сильной головной болью. Несколько маленьких снежинок появились и в тот же миг расстаяли. Боль отступила. Легкость, такая необычная, наполнила тело. И тайи блаженно выдохнул. Усталасть ушла. Магия заструилась по венам и тут же стала утекать, поддерживая преграду от дождя.

Дождя, от которого почему-то погибло сто имперцев.

- Ты маг? - резко раскрыв глаза, Лоруар вскинул голову и посмотрел на принцессу.

- Нет. В моём роду никогда не было магов. А это... Это наследие Ледяного предела. Наследие любого чистокровного лирийца. Вам легче?

- Да, - маг снова закрыл глаза и расслабился, сильнее погружаясь в воду. Он чувствовал, как нежные руки бережно касаются его волос, расплетают косы и расчесывают. Он позволил ей оказаться за своей спиной. Позволил себе закрыть глаза и подставить беззащитное горло. Лоруар улыбнулся. А в глазах была сталь, холодная и убийственная. - Так ты ответила на мой вопрос, Айкари?

- Нет. Я не знаю, что за дар вы мне отдали.

- Ты не внимательна. Неужели ничего в себе не замечаешь?

- Я стала вам доверять. Появилась излишняя эмоциональность. Шрамы на руках и ногах стали бледнее, - задумчиво проговорила принцесса. - Но я думаю, это действие целебной мази, которую мне давали монахини.

- И всё? Ты снимала одежду? Смотрела на своё тело? - Лоруар схватил за руку Анику, заставляя обогнуть бортик лохани. - Нет? Снимай одежду!

- Вы... Вы в своём уме, тайи?

- Айкари, солнце моё, и золотое, и серебряное, ты стесняешься? - удивлённо отозвался Лоруар и усмехнулся. - Или ты сможешь меня чем-нибудь удивить? Да ну!

- Не думаю, что вы каждый день видите голых принцесс!

- Убери свои шипы и раздевайся! - Лоруар скривился. - Мне абсолютно наплевать на твою наготу, обгоревшая птичка! Я сегодня слегка устал и истощен. И давай наконец рассчитаемся? Ты видела меня голым. Я увижу тебя голой. И мы в расчёте. Как тебе?

- Вы...

- Маг крови. Я помню, - маг улыбнулся. - Но только из-за уважения к тебя, милая. Смотри, я закрываю глаза. Всё! закрыл. Можешь снимать одежду.

- Вы издеваетесь?

- Ты хочешь узнать, как изменилось твоё тело? Да или нет?

- Вы невыносимы, тайи Лоруар! 

- Меня носить и не надо, Айкари. Сил не хватит.

Принцесса гневно зашипела, но начала медленно расстегивать застежки на мантии. Недовольство колотило где-то на уровне привычки. Но она доверяла Лоруару. Не без причины и опасения. Но всё же... Принцесса осторожно сняла медный обруч, платок. Серые одежды и тонкая рубашка были аккуратно уложены на столик. 

- Ты закончила?

- Да! Только не открывайте глаз, тайи Лоруар!

- Там, - Лоруар взмахнул рукой. - Небольшое зеркало. Посмотрись. Удивись. И я разрешаю тебе закричать от радости.

Аника скривилась. Ей сильно захотелось ударить мага. Да хотя бы этим самым зеркалом. Лоруар стоял к ней спиной, перекинул длинные тугие пряди волос через плечо и неторопливо намыливался. Он точно не ожидает удара сзади.

Или ожидает?

Аника резко развернулась и бесшумно прошлась до указанного места и нашла зеркало. Самое простое. Круглое. Без ручки. Такое можно было увидеть у бедных ларр.

- И что? - в зеркальной глади отразилась маска. Маска, обрамлённая белыми, чуть вьющимися волосами. Уже почти родная и привычная. Взгляд скользил по ней равнодушно. Уже без всякой жалости и презрения.

Можно даже было сказать, что она с ней смирилась. Маска - клеймо. Но человек привыкает ко всему.

Всегда.

Аника чуть наклонила зеркало. Теперь в нем отображались ключицы и верхння часть груди. Чистая бледная кожа, обычная, показалась на глади зеркала. Аника неверяще коснулась её, провела двумя пальцами и почувствовала гладкую, как шелк, теплую кожу. Без грубых нарывов. Без ужасных жгутов шрамов. Без болезненных пятен. Руки чуть задрожали от волнения. Аника смотрела на своё тело. И узнавало его, каким оно было раньше. Лишь тонкие незаметные линии обвивали его, как напоминание. Как напоминание о том, что она не всесильна.