Больше, чем месть

Глава 8.8 Первый клинок Инара

Сколько раз она запрещала себе плакать? И сколько плакала, глядя на тёмные решётки своей темницы? Сколько раз она заставляла себя верить? Верить несмотря ни на что?

Она сжалась в комок, пытаясь найти тепло. Но его не было. Был только такой непривычный холод. Мороз, от которого тёплое дыхание вырывается паром, окутало тело пеленой. Она всхлипнула, рывком выпрямилась и спрятала лицо короля в своих ладонях. Ей нужны были его глаза. Ведь они никогда не обманывали, не должны.

- Тебе понравился мой танец, Эрас? Понравился танец одинокого клинка? Знаешь, сколько раз я получала за него хлыстом? А сколько раз мою кожу ранил клинок? Мне всегда выдавали хорошо заточенный клинок, Эрас. Такие режут опущенное на них птичье перо. Такими можно легко убивать. И такими же можно легко убить себя, неверно расчитав взмах, разворот, силу, касание, когда лезвие скользит по коже. И лишь одно неверное движение, и клинок легко вонзится в тело.

Последние слова были шепотом на губах. Острая, как стекло, безысходность затопила её. Руки дрожали. Дрожала и её душа, словно струна под рукой менестреля. И она говорила, хотя сердце кричало! Кричало, как безумное.

- Мне снились кошмары, Эрас. Мне снился брат, разрушенные города Лирии. Я видела себя в усыпальнице своего рода и реки крови. Я видела увядшую белую розу и видела, как огонь пожирает ледяные горы. Но чаще всего мне снилась казнь. Страшная, почти вживую... Всегда казнили одно и того же человека. Его обвиняли в измене и приговаривали к смерти. Приговор тоже всегда был одним и тем же, впрочем, как и Палач. Палач, который, взмахнув топором, всегда отрубал голову с первого раза.

- Аника, - король произнес ее имя как-то особенно. Какая-то особенная интонация, чувство, что-то, не позволяющее усомниться. Эрас осторожно и с опаской погладил её по волосам. Но она скинула руку, больно и крепко сжав ладонь.

- Где? Где ты был, когда оказался так нужен? Почему ты меня не спас, Эрас? Почему позволил всему этому случиться? Почему появился сейчас, когда у меня нет уже сил бороться? Почему ты не пришёл раньше, пока я ещё слышала, дышала, была жива? Почему?! Почему? Ответь! Разве ты мог поверить, что меня разорвали волки? Разве ты мог поверить, что ташринцы так легко угодили в ловушку, что они так просто нарвались на этих диких зверей?

- Нет, - на его лицо легла тень. - Конечно, нет.

Она вскрикнула и выбралась из крепкого захвата сильных рук. Метнулась сначала в одну сторону, потом в другую. Её взгляд бегал по комнате, метался и наконец остановился на короле. Она горько и зло усмехнулась.

- Что скрывают Луч солнца, Странник и Серая скала, Эрас? Ты знаешь? У меня было много времени, чтобы понять... Эрас в переводе с праинарийского означает скалы. Йелоэль с ортаерского - скала. Так звали монстра, которого мне пришлось увидеть в Нижнем мире. Он знал лирийскую принцессу. Он хотел её увидеть. И он был знаком с Эрасом Дорок'ха, с инарским принцем и Жнецом. Это чудовище было уверенно, что принцесса умерла. Что умерла я. Но, знаешь, что странно, Эрас? Что ты пришёл за ответами в Нижнее царство не после моих похорон в Лирии, а когда на меня напали дае'ракаами. Правда, это настораживает?

Они стояли у бездны.

- Береги себя, - он её предупреждал.

Шёл нескончаемый дождь. В ушах Аники звенело. Но вокруг была тишина. Принцесса смотрела в зеркало и видела его.

Палача. Это был он. Он всегда стоял за её спиной невидимой тенью.

- Почему, Эрас? Ты знал, что я жива. Знал даже о похищении. Киан сказал, что, возможно, мои опасения для тебя показались глупыми. Но ты поручил это дело брату, но в то же время не стал вязываться сам. Ты знал, Эрас. Знал, что меня ожидает. И просто ушёл. Не стал вмешиваться! Ты... Ты...

Она задохнулась. Слёзы душили не хуже петли. Она смотрела на него и не находила ни раскаяния, ни страха, ни даже злости. Лишь печальная жалость отражалась в черных глазах. Жалость, до которой Аника смогла опуститься.

- И когда увидел у ног своего брата, ты узнал. Но не поверил, что я могу валяться у ног какого-то... Как ты говорил? У ног какого-то смеска? - она уже не кричала. На крики сил не хватало. На шёпот тоже. - Ты забрал у меня всё. Всё! Всего лишь одно твоё слово, Эрас! Всего одно... И у меня была бы страна, свободная, как горный ветер. Мой род бы не пал. Моё имя бы не превратилось в пепел памяти. А мой брат...

Лицо принцессы в миг исказилось от гнева. Ладони сжались в кулаки. Аника отвернулась и быстро подошла к окну. Она долго молчала, наблюдая, как все просыпается ото сна. Наверное, как и она. Только от лжи. Такой лицемерной лжи.

Главный и страшный вопрос трудно было задать. Еще ужаснее узнать ответ. Она так много времени пыталась найти оправдание этому... человеку, предателю. Но кому оно нужно? Точно не Первому клинку Инара. Короли не оправдываются и не просят прощения, тем более такие, как Эрас Дорок'ха.

- Скажи... Скажи, Эрас, ты знал, что они убьют Виру?

- Аника...

- Скажи! Скажи это, глядя мне в глаза! Ты знал о заговоре? Знал, для чего меня похитят ташринцы? Ты знал, что умрёт мой брат?

- Аника!

- Ответь!

- Да, я знал о предательстве ташринцев, - слишком спокойно сказал король. Под таким холодом всегда бушевало пламя Нижнего царства. Под мнимым спокойствием скрывалась угроза - чертá, через которую не стоит переходить.

- Ты знаешь, кто убил Виру?

- Кирр Горен. Он мёртв, Аника. 

- Кто?

- Ортэн Совр Гориэл.

Аника облокотилась о стену и закрыла глаза. Солнце взошло. И слепит. Лучи ласково касались ненавистной чёрной маски. Маски, которую хотелось снять. Но что за ней? Уродливое лицо. Уродливое, как реальность.

Отчего же так больно? И почему она всё ещё плачет? Слёзы - слабость! Слабость - поражение. Поражение - ничего. Совсем ничего - пропасть, в которую она падает. Хотя казалось, куда больше? За последнее время она так извелась, что загнала саму себя в угол.