Больше, чем месть

Глава 8.4 Первый клинок Инара

Она была в его покоях, когда к нему пришли две наложницы.

Дворец отмечал начало правления Эраса Дорок'ха, который собственноручно убил двух своих братьев. Сам. Безжалостно. Отрубив им головы и повесив те на обозрение всем жителям Остора. Каждый мог кинуть в искажённые лица отходы, камни - всё. Могли плюнуть. Могли что-нибудь отрубить. Орренару какой-то мальчишка уже отрезал уши и нос. Райярану выкололи глаза.

Тела бывшего короля Инара и его брата сжигали без голов. Неправильно. Осквернив древние обычаи. Обрекая их на вечные муки. Душа не сможет найти путь к тёмным водам Оам, если не будет видеть и слышать бурный водный поток. Тоэ могут заблудиться, попасть в лапы демонам или навсегда исчезнуть в Нижнем царстве. Это была ужасная участь для любого человека.

Убитым не читали священных молитв. Новый правитель Инара запретил проводить обряд очищения над своими братьями. Инарский король ненавидел их. Ненавидел так сильно, что нарушал традиции собственного народа и законы своей страны. Орренар и Раяйран лишились шанса на перерождение. Они просто встали на пути Палача и поплатились за это.

Но...

Первому клинку Инара это прощали.

Всё прощали.

И в день похорон устроили пир. Самый настоящий пир на костях побежденных врагов. Вино и кровь растекались по улицам столицы Инара. За окнами гремели весёлые сражения. Сталь, как птичка, порхала в воздухе. А Арена боёв была переполнена зрителями кровавых и жестоких битв.

- Без жалости и до конца!

- Без жалости и до конца!

Многие собирали дань для Бога-Война.

Окаера глубоко вздохнула, поднимая взгляд на скрывшихся за дверями королевской спальни наложниц. Красивые. Невероятно красивые, нежные, призывные... Инарки. В прозрачных черно-золотых нарядах, подчёркивающих их изгибы тела, они ждали его.

Его. Хозяина и господина.

И разве им нужна Окаера?

Разве Окаера нужна Эрасу Дорок'ха?

После той встречи, после её танца одинокого клинка, она больше его не видела. Окаера жила в его покоях: ела, пила, изучала новые приёмы обольщения и танцы. Но хозяин к ней не прикасался. Он не приходил в свои же покои, чтобы хотя бы просто поспать.

Ранило ли это Окаеру?

Хотела ли она увидеть своего господина?

Хотела ли она...

Нет, конечно, нет. Для наложницы такая роскошь - чувства. И свобода. Наложницы их не знают. Никогда не знают. Но иногда... Иногда сквозь сон Окаера чувствовала взгляд, острый, мрачный, пронзительный... Но открывая глаза, она никого не видела. Она раз за разом просыпалась в пустой комнате. Холодные капли пота от постоянных кошмаров скользили по коже. Окаера срывала голос. Она часто кричала во сне.

И звала... Всегда звала его...

А господин...

Ты так похожа на неё.

Похожа, но только внешне. Окаера была лишь бликом отражения Аники Совр Гориэл. Всего лишь жалкой тенью подобия ледяной розы. Но даже этой неуловимый тени было достаточно, чтобы господин... Чтобы господин не приходил к ней. 

Впрочем, кто такая Окаера по сравнению с ледяной принцессой?

Никто.

Окаера была похожа на убитую невесту Эраса Дорок'ха. У неё были такие же белоснежные волосы, как и у лирийской принцессы, такие же золотые глаза, нежная кожа... Только Аника Совр Гориэл мертва.

Мертва. Давно мертва.

Но Первый клинок Инара отчего-то до сих пор носит траур по своей невесте, храня непонятную и непривычную для инарца верность. Верность единственной и любимой женщине.

До сегодняшнего дня.

Услышав шум открывающихся дверей, Окаера резко развернулась и поспешила уйти, чтобы не попасться на глаза короля Инара. Хотелось кричать... Слёзы... Эти проклятые слёзы так и хотели вырваться в громкий всхлип. На что она надеялась?

Думала, что раз Эрас Дорок'ха разрешил остаться у себя в покоях, что это что-то значит?

Думала, что смогла привлечь внимание Первого клинка Инара?

Надеялась, что она когда-нибудь... Когда-нибудь она сможет вонзить кинжал прямо ему в сердце?!

Глупо!

Девушка вышла на балкон и уперла руки в ограждения, с ненавистью сжимая камень. Сердце билось где-то в горле. Злость, жгучая, ядовитая, наполнила душу, ослепляя глаза. Окаера в ярости ударила кулаком по ограждению и застыла.

Взгляд зацепился за Голубую луну. В Инаре она была бледная. Ореол лазурного сияния тускнел, как когда-то тускнело серебряное солнце перед тем, как навсегда утратить своё тепло.

В Лирии...

Дом... Такой далёкий... Где-то там... За высокими горами ее ждала семья. Любимая семья. Ее близкие. Как же она соскучалась по отцу и матери! Сколько уже они не виделись?

Окаера смотрела на тёмное небо, усыпанное звёздами. Много-много ярких огоньков озаряли кромешную ночь. В Лирийском королевстве ночи были совсем другие.

Да, она будет скучать по звездам. Их одних бы она взяла с собой в Ледяной предел. Ночное лирийское небо тёмное, как сама Пропасть. Но когда-то и оно было украшенно звёздной россыпью.

Когда-то, много столетий назад... Окаера улыбнулась сквозь судорогу и запела ту песню, которую часто пели на вершинах гор Ледяного предела:

- Звезда, ты так прекрасно светишь

Для путников в ночи пустой,

Ты с теплотой, с любовью встретишь

Всех тех, кто потерял покой

Во мраке. Ищет утешенья,

И верит в лучшее всегда,

И просит дать благословение

На благородные дела.

Ты помогаешь всем и всюду,

Но забываешь иногда,

Что помогая всем, тебя забудут,

И вновь навеки ты одна.

Ты светишь, но внутри ты угасаешь,

Тот пыл, что был когда-то, начинает тлеть,

И вера в доброту тихонько умирает,

Ещё немного и сама ты можешь умереть...

Окаера не закончила, не смогла, запнулась и расплакалась. Песня с синих гор напомнила о прошлом. О болезненном прошлом. Окаера была готова сдаться. Иногда ей казалось, что ее сломали. Вынули ее твёрдый стержень и оставили куклу... Просто ни на что неспособную куклу.