Больше, чем месть

Глава 10. Война сердец

Ожидание.

Самая жуткая на свете вещь - это ожидание.

- Оторвать крылья!

Его распяли на старых досках. Он чувствовал, как в живот упираются ржавые гвозди. Он чувствовал, как железными болтами прибивают к дереву руки и ноги. Он чувствовал холод стали на своей спине. Он знал, что умрёт.

Жизнь не проносилась перед ним непрерывной дорогой. Нет. Это были воспоминания, самые яркие, ценные, утратить которые было бы страшно.

- Мой малыш... Какие маленькие ручки...

- Такой хорошенький!

- Встань, ученик!

- Пусть Древо знаний озарит твой ум, сын.

- Лжец! Лжец!

Как он мало прожил. Как мало сделал. Он ничего не оставил в мире трёх лун. Его имя поглотят зыбучие пески времени. Его и не было на земле. Его нет.

Почему судьба оказалась к нему так жестока? Почему наградила проклятым даром? За что?

От него отвернулись семья, родные, друзья... Его считали уродом. Это было больно. Он стал одиноким, брошенным и сломленным. Он стал изгоем, преступником для своей страны и предателем для всех атмарцев. Его ненавидели. Его просто ненавидели за изумрудную серьгу в ухе и метку лжеца на щеке.

За что?

Он не знал ответа.

Хруст.

Он закричал.

Сломали крыло. Оно опустилось, изогнулось под страшным углом и повисло безжизненной, уродливой тряпкой. Он ощущал вкус собственной крови на языке.

Все мы думаем, что горе, постигшее других, обойдёт нас стороной, и мы никогда не узнаем, что испытывали они, другие. Боль? Ужас? Смирение или глубокое отчаяние? Все мы где-то в глубине души злорадствуем, когда кому-то хуже, чем нам. Но судьба справедлива, всё возвращается, как возвращаются старые долги.

Алые капли, капли пота глухо падали на дерево.

Раньше, когда он видел меченых, то брезгливо, с презрением и отвращением смотрел им в след, травил их и участвовал в охоте. На них. Конечно, на них. Они же звери. Бешеные животные, которые опасны для Ин-ира и которых следует убивать. Его излюбленным приёмом было загонять жертву с воздуха, подбивая копьем в ногу, а потом, спускаясь, сворачивать шею. Хруст сломанных позвонков, словно звон башен, извещал о победе.

Ему их было не жаль. Совсем.

Они изменники. 

Они заслуживают смерти.

Из-за видящих истину погибло так много атмарцев и наступили Времена угасания Древа. Они хотели развязать войну между предназначенными. Между ночным атмарцем и дневным, между судящим и работающим, между передающим знания и служителем. Адаргар-аш смог предотвратить битву. Когда наступили тёмные времена для Ин-ира он единственный не испугался ответственности. Он взял её на себя, но какой ценой? Ценой кровью всех видящих истину. По слухам, один из них ранил ему крылья, и правитель не может летать. Но если дать золотой в далёкой, провинциальной, почти на границе Ин-ира таверне, то можно услышать невероятную легенду, что на самом деле у царя Адаргара-аша крыльев и вовсе нет. Их отрубили во младенчестве. Но всё это вздор! Каждый приближенный царя видел чёрный шлейф кожастых крыльев за спиной повелителя.

И он, Ияру, верой и правдой служил своему господину.

Но Древо знаний отчего-то решило его покарать.

Он снова забился в судороге и в оглушительном вопле, когда его сломанное крыло взяли железными щипцами и оторвали. Не сразу. Медленно. Болезненно. С мясом и кровью.

Он бы хотел провалиться в беспамятство. Хоть на несколько мгновений. Но он крылатый атмарец. Ин-ирец. Его учили терпеть боль. Учили с ней жить.

- Ты - гаеши. Ты - приближенный царя. Ты - его глаза, его голос, его руки. Ты - его каратель. Ты - меч царя.

Перед ним упало окровавленное крыло. Через огненно-черную пелену собственных волос он видел, как оно бледнеет, бледнеет, осыпается пылью, будто старая вещь. Он заплакал. Крылья - это достоинство ночного атмарца. Они возносят ин-ирцев к небесам. Благодаря им, они почти боги, находясь выше остальных.

- За что?! За что?! Я верой служил своему царю. Я - воюющий! Я...

- Заткнись!

Ему вырвали второе крыло.

Лучше бы убили сразу.

Ияру воюющий с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на своего карателя. Встречать смерть надо гордо. Он хотел знать и видеть своего убийцу..

- Пожалуйста, брат, не убивай! Ты же знаешь, я не изменник! Не изменник! Пожалуйста, не делай этого! Прошу!

- Ты хотел укрыться от правосудия. Ты позор семьи! Ты проклятый видящий истину!

- Что они с тобой сделали, брат?

​​​- Умри.

Нет! Нет! Нет!

Когда-то брат на коленях молил его о пощаде. Ияру помнил, что ворвался тогда в дом с отрядом карателей. Он так и не осмелился предупредить родителей. Он не сумел посмотреть в глаза брату. Он тогда... В глазах матери были слёзы. Он помнит. Он хорошо это помнит.

- Помоги!

- Предатель!

- Выполнять приказ!

Что ему ещё оставалось делать?

- За что? - с хрипом произнёс Ияру. Язык не хотел его слушаться. Но он упорно старался узнать правду. - Я гаеши. Я давал клятву верности лично царю! Я никогда не предам своего повелителя! Древо знаний ошиблось! Оно дало мне второй дар, но я от рождения был воюющим!

- Ты каратель. Но ты попытался сбежать сразу же, как только у тебя открылся дар. Ты предатель. А у предателей только один путь - казнь.

Палач тонко улыбнулся, затачивая лезвие. Тусклый изумруд в его серьге горел в полутьме звездой. Волосы светлые, как и у дневных атмарцев, закрывали пол лица убийцы, но и они не скрывали издевательской ухмылки.

- Ты тоже видящий истину! Ты... Ты...

Тот рассмеялся. Он откинул голову, отчего его смех поднялся, обращаясь в эхо, и отдался зловещим шепотом у стен. Убийца оскалился. Ияру от страха громко сглотнул, с неописуемым ужасом глядя в горящие обжигающим светом глаза.