Больше чем жизнь

Глава 3

Джаспер целенаправленно смешался с толпой жителей деревни, капюшон его камуфляжного плаща скрывал загорелое лицо.

Он боролся с эмоциями, когда его друг...? Наставник...?

Соучастник преступления...?

Был восхвален.

Хотя Джаспер не мог разглядеть великого капитана с такого расстояния, он знал, что тот будет одет в свою форму, аккуратно подстрижен и ухожен.

Он пытался найти слова прощания с человеком, который был рядом с ним последние два года.

С человеком, который верил в него и помнил о нём, когда никто другой не мог.

С человеком, который спас ему жизнь.

Не в первый раз он почувствовал чувство вины за то, что Джаспер не спас его, что если бы только он преуспел в деле своей жизни, капитан, возможно, все ещё был бы жив.

Глаза человека в трауре скользнули по Джасперу, и он почувствовал легкую дрожь, хотя и знал, что плащ скрывает его.

Выцветший за годы использования капитаном плащ состоял из маленьких дырочек и обрывков ткани, а также выцветших цветных узоров.

Таинственный дизайн позволял ему сливаться с людьми и его окружением, хамелеон, которого едва замечали.

Он был не столько невидим, сколько оставался незамеченным, умение, которое обеспечивало ему анонимность.

На самом деле ему не нужен был плащ, поскольку его всё равно никто не запомнил бы.

Но службы проходили в маленькой деревне, где большинство людей знали друг друга, и у Джаспера просто не было сил на пустые разговоры о том, откуда он знает капитана.

Проповедь священика казалась заученной наизусть, не более чем обычные слова, произносимые на каждой службе. Но Джаспар не обращал внимания на экклезиаста.

Его внимание было приковано к молодой женщине, стоящей у гроба.

Одинокая жертва обстоятельств там, где её должна была окружать семья.

Он смотрел, как она принимает от адмирала поминальную шкатулку.

Он наблюдал, как с каждым ударом колокола её тело заметно напрягалось.

Он был потрясён громкостью и жестокостью колокола, так противоречащей жутковатому спокойствию похорон, но так совпадающей с тоном самой смерти.

Ведь что может быть более жестоким, чем потеря жизни?

Сквозь плеск морских волн он услышал, как дочь капитана поёт прощальную оду своему отцу.

Он изо всех сил старался видеть богослужения, его глаза затуманились от слез, которые он сдерживал.

Традиционный траурный цвет дочери - темно-бордовый - выделялся на фоне голубого горизонта, её длинные темные волосы и чёрная вуаль создавали силуэт.

Большую часть короткого пути до Аларо Джаспер провёл, сомневаясь в том, что ему приказали не подходить к дочери капитана.

Он даже не мог вспомнить её имени, не говоря уже о том, чтобы найти слова для разговора с ней.

Но он подозревал, что не сможет встретиться с ней взглядом, даже если попытается.

Сегодняшний день был посвящен её потере, и хотя Джаспар будет очень скучать по своему другу, смерть капитана больше всего повлияет на жизнь его дочери.

Какое утешение мог предложить ей незнакомец, которого не было в деревне, где она выросла?

И какой смысл в его утешении, если оно не останется в её памяти?

"Да упокоится он с морем".

Джаспер очнулся от своего транса, когда микирийцы откликнулись на песню леди Кимбал.

Он с любопытством наблюдал за тем, как в маленькой деревне проходит традиционная панихида.

Он никогда раньше не был на похоронах, куда так много людей приходило засвидетельствовать свое почтение.

Память о его родителях стерлась из памяти живущих задолго до их смерти, оставив его единственным выжившим членом их семьи.

Не более чем забытый девятилетний мальчик, одинокий и осиротевший во всем мире.

И теперь леди Кимбал тоже была сиротой.

Хотя прошло уже двенадцать лет с тех пор, как он потерял родителей, Джаспер отчетливо помнил тот день.

Жар костра, запах серы. Крики преследователей эхом отдавались в его сознании, и он стиснул руки в кулаки.

Он отогнал воспоминания; он смирился с потерей своих родителей много лет назад.

Сегодня речь шла о потере капитана.

Люди переминались с ноги на ногу, нервничая из-за долгой панихиды.

Джаспер волновался.

Можно было бы подумать, что они проявят больше уважения, но он давно понял, что горе - это боль, которую в основном испытывают близкие усопших, а не их знакомые.

Этот человек обеспечивал их безопасность на протяжении почти двух десятилетий, не говоря уже о том, что они рассчитывали на него в настоящее время.

Несмотря на это, всё ещё было несколько пролитых слез по человеку, который был добрым и щедрым, и чья дочь была одной из лучших леди в обществе.

Джаспер уже много месяцев слышал обрывки разговоров о капитанской дочке.

Он знал, что она была леди со многими достоинствами, такой, для которой капитану не составило бы труда найти жениха.

Он также знал, что капитан души в ней не чаял и очень заботился о ней в последние дни своей жизни.

Он почувствовал чувство вины за ту роль, которую ему вскоре предстояло сыграть в будущем леди Кимбал. Или, возможно, за ту роль, которую он мог бы сыграть.

Большинство его предписаний основывались на том, насколько хорошо капитан знал свою дочь, насколько хорошо он мог предсказать её реакцию на его смерть.

И Джаспер был бы вынужден ждать, пока она примет решение, сделает выбор, если она захочет принять такой образ жизни.

Джаспер не знал, хватит ли у неё на это фантазии, была ли она оптимисткой, способной верить в мифы и легенды, или скептиком, принимающей доказательства и логику только как факт.

Он задавался вопросом, сколько времени это займет, как долго он будет сидеть сложа руки, пока молодая женщина узнает, как перестроить свою жизнь.

Это было больше, чем потеря её единственной оставшейся семьи.

Дочь капитана также потеряет жизнь и общество, в котором она выросла.

Кто знал, пришла ли она вообще к этому осознанию и как справится с возникшими в связи с этим трудностями.