Больше не люблю

Глава 8.

Мария.

Тишину нарушают тихий стук дождевых капель и торопливые шаги персонала. Переворачиваю страничку книги, поймав себя на мысли, что меня отпустило…

Стадия принятия, или как там говорят психологи? Теперь нас с Алешей объединяют дети, и только…

Хочу ли я вернуть все? Попытаться исправить? Наверное, да… Но желание так и останется несбыточным, потому что…

Себя я люблю больше. И уважаю тоже…

Я ведь подарила мужа Карине? А подарки не забирают… Как бы больно ни было…

Да и не из тех я, кто выпрашивает любовь… Скорее, я старалась ее заслужить. А свою отдавала без остатка…

По-настоящему любящая женщина всегда встречает мужа с горячим ужином и сверкающими от чистоты полами, скажете вы? Возможно. А я знаю другое изречение: в любви всегда сто процентов. Если сегодня я могу дать всего десять, то супруг должен добавить остальные девяносто… Это не игра в одни ворота. И не пятьдесят на пятьдесят – такие отношения бывают лишь у коллег…

Почему же в минуты его слабости я выворачивалась наизнанку? Давала и девяносто, и все сто процентов любви. Но стоило мне устать и сломаться, Леша просто… ушел?

Не хочу думать о причинах, слишком больно… Не так, как было вчера или неделю назад, уже легче, но… все равно больно…

Надо привыкать жить по-другому… Интересно, смогу я влюбиться в кого-то? Вот так как в Алешу – безрассудно и глубоко?

– Машенька, привет, я вернулась, – протягивает Галина Сергеевна, распахивая дверь палаты. – Ты как?

– Хорошо. Книгу вот читала, – вздыхаю я, поднимаясь с кровати.

– Выписку после обеда принесут. К Алеше с Верочкой заходила, их тоже домой отправляют. По больнице вирус какой-то ходит… Новый, – со вздохом протягивает свекровь. – Врач боится, как бы не было ре…реин…

– Реинфекции, Галина Сергеевна.

Мне отчаянно хочется знать, как ко всему этому относится его любовница? Она предъявляет претензии? Требует, чтобы любимый порвал с прошлым и вернулся под ее крыло?

Но больше всего я хочу знать, как Алексей справился с нашей малышкой? Да, он помогал мне с детьми, но его помощь не была значительной. Леша никогда не заменял меня полностью.

– Леша, наверное, сразу туда поедет? – не справившись с любопытством, спрашиваю я. – Молодуха извелась, небось?

– Маш, оставь это, ладно? Мне кажется, Лешка и сам не рад, что ушел, – дрожащим шепотом протягивает Галина Сергеевна. – Не живет он у нее. И я слышала их разговор, Маруся. Он так ответил ей… Резко, холодно. Я за дочерью ухаживаю. Вот так ответил.

– Звонила, значит? – мямлю я, вперившись немигающим взглядом в оконное стекло.

– Машенька, я выгнала его, приказала в семью возвращаться. Но…

– Не нужен он мне, теть Галь, – вспыхиваю я. – Захотел – ушел, передумал – вернулся! Я же не половая тряпка? Не бродяжка с помойки, кого он отмыл и привел в дом. И не…

– Машенька, успокойся. Сам дров наломал, пусть теперь разбирается…

Господи, а Глеб ведь не знает еще ничего… Для сына мы – образцовая, дружная семья. Мы с Алешей условились не говорить пока парню о грядущем разводе, пока мы не вернемся домой.

Но сегодня придется это сделать…

Галина Сергеевна помогает мне упаковать вещи в сумку. Суетится, опасаясь что-то забыть в палате (не дай бог я вернусь сюда!), сетует на медлительность медсестричек, а после убегает в ординаторскую, чтобы самолично забрать выписку.

Заплетаю волосы в пучок и натягиваю свитер, когда Алеша с Верой входят в палату.

– Готова, Маш? – спрашивает он, окидывая меня придирчивым взглядом.

Вижу, что он устал с дочкой… Кажется, даже похудел немного…

В груди снова что-то мучительно щемит. Мой человек… Мой единственный… Тот, кого разум уже отпустил, а сердце не хочет – ноет, капризничает, на части рвется. Кровоточит… Борется за свое.

– Да. Сейчас твоя мама выписку принесет, и поедем. Леш, Глеб уже три раза спрашивал, что твои чемоданы делают в коридоре? Пожалуйста, давай объясним все сыну сегодня? – предлагаю я, забирая дочку из рук мужа.

– Хорошо, Маш, – зависнув на секунду, отвечает он.

Ну, хоть что-то скажи еще. Где вы живете? В доме или квартире? Сколько в твоем новом жилище комнат? Я ведь имею право знать, в каких условиях мои дети будут находиться, приходя к тебе в гости? Достаточно ли у твоей молодухи комплектов постельного белья или посуды?

Боже… Ну, о чем я думаю, а?

Я отдала ей самое ценное… Того, кем дорожила. Остальное – не моя проблема.

Домой добираемся быстро. Верочка сладко сопит, пригревшись в автокресле. Тянусь, чтобы забрать спящую малышку, но Алеша опережает меня:

– Я сам, Маш. Отдыхай. Сумки я тоже возьму.

– Я уже выздоровела, Голицын. Не развалюсь, – фыркаю, подхватывая пакеты с торчащими из них пластиковыми контейнерами.

Сердце замирает, когда мы поднимаемся в квартиру. Бедный мой сынок… Как он переживет это? Найдет ли Алеша нужные слова? Как объяснит свой уход? Господи…

– Слава богу, вернулись, – расплывается в улыбке Глеб. – Веруська, привет, сестричка. Мамуль, ты так похудела… Бледная и… седая.

Ну, спасибо, сыночек. В яблочко. Да, я такая. И твой папа променял меня на другую… Она не сильно меня моложе, но… Он ее любой любит, в этом все дело.

Галина Сергеевна звонко целует внуков в щеки и прощается, выдумав уважительную причину. Какая-то тетя Валя пришла в гости и ждет ее в подъезде. Потому она и вынуждена срочно бежать.

– Мам, а что вы такие кислые? – спрашивает Глеб, помогая мне освобождать сумки.

– Сынок, мы с папой разводимся, – выпаливаю я. – Твой папа полюбил другую женщину и съехал от нас к ней. И его чемоданы, они…