Больше не люблю

Глава 10.

Мария.

Я знала, на что иду, выходя замуж… Пялилась на подрагивающий в руках тест на беременность и гадала – стоит ли признаваться Алексею? Ему я не особо нужна, а тут малыш…

Сначала я выбрала молчать. Юношеский максимализм и чрезмерная, граничащая с самодурством принципиальность взяли верх.

Задумала я рожать и воспитывать ребенка сама. Плакала, не спала ночами, не ощущая уверенности в собственном решении…

А потом меня нашел Алеша… Не знаю, что на него нашло? Взволнованный, серый от переживаний, он обо мне, оказывается, вспомнил… Отыскал адрес тетушки Нины и явился поздней ночью…

Новость о беременности он воспринял с достоинством. Попросил моей руки, не объясняя свой поступок… ничем. Да я и не ждала признаний…

Мне было легче жить, не зная его истинных мотивов. Так ведь легче? Можно выдумать все, что душе угодно…

А теперь иллюзия развеялась… А правда обрушилась на мои плечи подобно бетонной стене. Знаете, что меня во всей этой ситуации терзает?

Не мои страдания или слезы. Я-то ладно, переживу, переплачу… Воскресну, как пресловутая птица Феникс, и буду жить дальше…

Мне жаль детей. Я отчаянно не хочу, чтобы их касалась вся эта грязь…

Скандалы, раздел имущества, пренебрежение Карины… Почему-то я уверена, что она не станет принимать моих детей. Она слишком самостоятельная и умная, независимая, самонадеянная. Ее уверенности в себе хватит, чтобы вдохновить всю нашу контору. Значит, убедить Алексея в ненужности отпрысков от бывшей ей не составит труда.

Он забудет их… Перестанет общаться и любить… Свалит в небытие, оставив в детских душах бездонную, черную дыру.

Вот от этого мне больнее всего… Они ведь не виноваты ни в чем, ведь так?

– Мам, у тебя горит что-то!

Голос Глеба вырывает из задумчивости. Я подскакиваю с кухонного табурета и выключаю конфорку. Яичница сгорела, превратившись в уголь…

– Прости, сынок. Давай я сделаю бутерброды с сыром? Будешь?

– Ничего страшного, мамуль. Я и не хотел яичницу. Давай бутеры.

Глеб так и не признался, о чем они говорили с Алексеем.

Я чуть с ума не сошла, расхаживая по комнате… Извелась от нетерпения. В минуты слабости мне хотелось ворваться в детскую и прогнать Алешу. Не позволять ему касаться моих детей… Пачкать их своим предательством…

Но Глеб, вопреки моим ожиданиям, вернулся спокойным и задумчивым. Не кричал на отца, ни в чем не обвинял… Уж, не знаю, о чем они говорили, но сын выглядел подозрительно довольным.

Алеша тогда поцеловал Верочку и сухо попрощался со мной. В ответ я лишь кивнула… Не могла и слова выдавить, просто не было сил…

Пусть куда хочет, идет… С кем хочет, живет, да и любит… кого хочет.

А я начну жизнь заново…

– Сынок, тебе папа звонил? – осторожно спрашиваю я, перемешивая сахар в чашке чая для сына.

– Конечно. Он каждый день звонит, мам… Прошло-то всего три дня.

– Ладно.

– Мам, ты простишь папу? – осторожно спрашивает он. – Нет у него никого. Нет, понимаешь?

Чертов врун! Не верю я в его байки. Значит, вот в чем причина спокойствия Глеба? Алексей навешал ему лапши на уши? Заставил поверить в собственную непогрешимость?

Но разве он сумеет долго скрывать Карину? Не понимаю я его поведения… Почему бы не рассказать сыну правду? Повиниться, попытаться все объяснить? Зачем он врет?

– Глебушка, ты еще слишком мал, чтобы различать правду и… лукавство. Папе просто сложно все тебе объяснить. А ты…

– Мам, он квартиру снял, – раздражается сын. – И я был там вчера. Он один живет, потому что… – отводит взгляд Глеб. – Мам, папа точно живет там один.

– Квартиру? Ты что-то путаешь, Глеб. Может, ты не заметил женских вещей? Наверное, она не успела переехать или…

– Мамуль, хватит, я прошу тебя. Я маленький, но не глупый. Папа вещи разбирал, просил меня помочь ему с мебелью.

– И где же он живет? – пытаясь унять волнение, спрашиваю я.

Делаю вид, что мне все равно, где обосновался Голицын? А у самой руки дрожат… Ложка на пол падает…

– Здесь, в нашем комплексе. Он снял крохотную студию, мам…

– Ясно. Ладно, сынок. Мне на работу надо собираться.

– Ты у меня такая красивая, мам. И помада тебе идет.

Глеб уже выше меня ростом… Ерошу густую челку сына, встречая полный нежности взгляд. Хороший у меня мальчишка вырос… Умный, справедливый, понимающий… И слава богу, что у меня и мысли не было от него избавиться… Потому что Глебушка – плод хоть и только моей, но любви…

– Беги уже, собирайся. Скоро бабушка Нина придет.

Я успеваю переодеться, когда в двери звонят. Поправляю волосы и спешу распахнуть дверь, а там…

– Я войду? – поджимая ярко-красные губы, спрашивает Карина.

И как только адрес нашла? Глупая, о чем я только думаю? С ее упорством и обаянием она бы и номер моего паспорта раздобыла.

– Ну… Входите, раз пришли, – протягиваю я, косясь на выползающую из комнаты Веру…