Больше не твои. После развода

Глава 13

Рамис

— Папа? Ты мой папа?

Маленькая делает еще несколько шагов по направлению к нам, и я чувствую, как Айлин начинает бить крупная дрожь.

— Не говори ей правду, — просит Айлин. — Не говори, молю.

— Что тебе это даст? И сколько ты собираешься скрывать от нее эту правду? — спокойно спрашиваю в ответ.

— Умоляю, Рамис, только не сейчас. Я не готова…

— Будешь ли ты вообще когда-нибудь готова, Айлин?

Ты никогда не была готова.

Ни к свадьбе, ни к семейной жизни, ни к суровой реальности.

Почувствовав мой настрой, Айлин хватает меня за руку и снова просит солгать дочери любой ценой.

— Я скажу ей. Сама. Попозже. Рамис, я умру, если ты скажешь ей…

— Айлин, уже слишком поздно. Успокойся, ладно? — прищуриваюсь, оглядывая ее бледный вид. — Ты вся дрожишь.

— Пожалуйста!.. — выпрашивает Айлин, не желая мириться с действительностью.

— Мама?

Голос Селин звучит рядом.

Она подходит ближе, удерживая игрушку в своих руках, и с интересом поднимает глаза.

— Скажешь что-нибудь? — спрашиваю Айлин.

В ответ — тишина.

Айлин молчит, хотя я надеялся, что она проявит здесь свою мудрость и ответит дочери сама, но вместо этого она отпускает мою руку и продолжает смотреть на меня умоляющим взглядом, в которых, вдобавок к этому, появились слезы.

Этого еще не хватало.

Когда Селин переводит взгляд на меня, я теряю терпение.

— Ты мой папа? — спрашивает она настойчиво. — Я слышала слово «папа», я слышала.

— Да, Селин.

Айлин отшатывается, и я получаю от нее взгляд, полный ярости и негодования. Так смотрят на предателя, не иначе, но так во всяком случае лучше, чем я буду выглядеть лгуном в глазах дочери.

— Да, Селин. Я твой папа, — повторяю спокойно.

Я бросаю на Айлин вопросительный взгляд, но она упрямо поджимает губы и демонстративно отворачивается от меня и Селин. Ну что за девчонка?

— Мама, — зовет Селин.

Айлин не дергается.

Тяжело дышит, но не поворачивается к нам. Айлин упрямая и с характером, она всегда была такой, но с дочерью я ей не позволю так обращаться.

— Айлин, повернись. Тебя зовет дочь, — произношу сдержанно, хотя она знает, что мое терпение не вечно.

Неужели она себя так и с Селин планирует вести?

Виноват я, но никак не дочь, которая проснулась посреди ночи и услышала то, что слышать ей не стоило. Назад не отмотаешь, но и лгать я не собирался. Рано или поздно Селин узнала бы правду.

— Да, малышка? — тихо спрашивает Айлин, повернувшись.

— А как же летчик? Ты солгала мне про летчика, мама?

— Я… Малышка, я не знаю…

— Ты сказала, что мой папа — летчик.

— Селин, я…

Айлин разводит руками, часто-часто моргает, сдерживая слезы, но последним ударом для нее становится то, как Селин резко срывается с места, бежит ко мне и вжимается в бедро, обнимая меня руками. По-детски, искреннее, тепло.

Выдохнув, я опускаюсь перед ней на корточки.

Не ожидал.

Такой теплоты я не ожидал.

Да, хотел и желал, но точно не такой ценой, ведь Айлин готова была вот-вот разрыдаться.

— Мама обманула. Сказала, что тебя нет, а ты есть, — признается Селин.

— Селин, мама тебе не обманывала. Она просто многого не знала, понимаешь? — говорю ей строго.

— Правда?

— Правда.

— Я так долго тебя ждала, папа.

— Я тоже, — говорю Селин, поцеловав ее в висок.

Скользнув взглядом по Айлин, понимаю, что по ее щекам текут слезы. Черт.

— Айлин, успокойся, — прошу ее тихо, прижимая к себе дочь. — Слышишь?

Посмотрев на меня взглядом, полным ненависти, Айлин демонстративно направляется к дивану и сворачивается на нем калачиком.

— В садике меня обижали, потому что у меня не было папы, а у других он был. Теперь и у меня есть, но мама не рада этому.

Не рада. И Селин это замечает.

Она отстраняется от меня, гладит по колючей щетине и с интересом разглядывает меня всего, потом собирается пойти к маме, чтобы успокоить ее, но я торможу.

Я примерно представлял, что сейчас происходит с Айлин, и будет лучше, если Селин этого не увидит.

— Я поговорю с твоей мамой, а ты должна поспать, чтобы с утра мы поехали на море. Договорились, Селин?

Селин кивает, а затем хмурится и спрашивает:

— А ты больше никуда не исчезнешь?

— Обещаю, что не исчезну. Теперь я всегда буду в твоей жизни, и никто больше не посмеет обижать тебя, слышишь? Покажешь мне пальцем в того, кто тебя обидел, и я его накажу.

Селин серьезно кивает.

— Айлин? — окликаю ее. — Ты пожелаешь нам спокойной ночи?

В ответ раздается тихий всхлип.

Понимая, что ответной реакции не будет, я подхватываю Селин на руки и укладываю ее спать в их с Айлин комнату.

— Мама злится на меня потому, что у меня появился папа?

— Если и злится, то уж точно не на тебя. Спи и не думай об этом. Спокойной ночи, Селин.

— Спокойной ночи, папа.

Папа.

Это царапает слух, но я уверен, что привыкну.

В гостиной раздаются всхлипы. Еще не успеваю выйти из спальни, как слышу подавленный плач и понимаю, что эта ночь будет не из легких.

Я плотно закрываю дверь и нахожу Айлин на диване с игрушкой дочери в руках. Она свернулась калачиком и рыдала в подушку.

— Айлин, это ненормальная реакция.

— Она не нужна была тебе, когда я ее рожала! — выпаливает Айлин, захлебываясь в слезах. — А теперь появился ты, и теперь я стала ей не нужна!

— Я надеюсь, ты осознаешь, что говоришь. Мы могли уложить ее вдвоем, но ты игнорировала нас, — возражаю спокойно.

Приподнявшись, Айлин мечет в меня гневный взгляд.

Я его даже в полутьме вижу, потому что никакого другого взгляда от нее я не жду. В браке тоже не ждал.

— Я ей теперь не нужна. У нее теперь есть папа.

— Айлин, в чем виновата дочь? Ты можешь вести себя так со мной, но с ней вести себя так я тебе не дам. Бери себя в руки, черт возьми, ты слышишь?