Большие люди

Глава 10. Большая встреча.

Она стоит у окна массажного кабинета. Во «Фламинго» на сегодня прием окончен. Надо пойти, попить чаю, съесть что-нибудь и ехать. Но аппетита нет совершенно, хотя это неправильно, она знает. Потом возможности поесть не будет до самого вечера. Но просто кусок в горло не лезет. И она стоит и смотрит в окно. Конец февраля уже, а солнце сегодня совсем почти весеннее, яркое. Снег сверкает, серебрится в его лучах, но пока не тает. Красиво.

За спиной стукает дверь.

- Людмила Михайловна, я к вам!

Люся оборачивается. В дверях стоит молодая незнакомая ей женщина, за ее спиной – Наталья Петровна, их гардеробщица.

- Людмила Михайловна, я пыталась ей объяснить! Что вы уже закончили на сегодня. А она и слушать ничего не хочет, такая наглая!

- Все хорошо, Наталья Петровна, - Люда примиряющее улыбается. – Сейчас разберемся.

Дверь закрывается.

- Слушаю вас.

- Людмила Михайловна… Голубушка… Христом-Богом прошу…

Неожиданное начало разговора. Люся смотрит на свою собеседницу. Как раз такая, какой Люсе всегда хотелось быть. Стройная, изящная. Черные волосы стянуты в хвост, хороший макияж. Только вот глаза – темные, измученные. И голос…

- Простите, мы знакомы?

- Нет, - та вдруг всхлипывает. – Но я вам вчера звонила…

- А, так это были вы, - вспоминает Люся.

- Да, я, - собеседница невесело улыбается. – А вы мне отказали…

- Да почему отказала, - устало вздыхает Людмила. – Не отказала. Просто я же вам объясняла, что у меня сейчас все занято. Через полтора месяца – пожалуйста, милости прошу.

- А мне сейчас надо!

И не успевает Люся ничего сказать, как женщина опускается на стул и начинает… плакать.

Сколько слез она видела в этом кабинете, сколько чужого горя? Ее личная Голгофа. Она садится рядом.

- Что у вас случилось? – как можно мягче.

- ДЦП у нас, - собеседница размазывает тушь по щекам. – Месяц ребеночку.

- Сочувствую. Но есть же другие специалисты, хорошие…

- Мы трех перепробовали! Это какой-то кошмар! А мне подруга про вас рассказала! Что вы… что вы настоящая волшебница!

- О чем вы говорите… – даже никакого чувства не вызывают эти слова. Потому что это неправда. – Не бывает волшебников. Я просто массажист, квалифицированный массажист. Чудес не умею делать.

- Нет! – горячо, убежденно. – Я знаю! Пожалуйста, Людмила Михайловна… Умоляю… Любые деньги, все, что скажете…

- Я же вам объясняла… Ну, поймите… куда я вас поставлю… у меня весь день занят…

- Умоляю… - женщина всхлипывает, - все, что угодно! Хотите, на колени встану?!

- Да ну что вы…

Остановить ее Люся не успевает, и та вдруг действительно падает на колени.

- Господи, да вы с ума сошли! Ну-ка, вставайте немедленно!

- Людмила Михайловна, как мать прошу… умоляю…

- Да вставайте же! – Люся сама подскочила, тянет собеседницу за плечи. Нет, вот видела же она такое: если вбил себе в голову что-то человек в состоянии стресса, то не переубедишь его! – Вы где живете?

Та, с вмиг вспыхнувшей надеждой называет адрес. Что ж, для одних она уже совсем недавно исключение сделала… А ведь этой женщине надо, очень надо, может быть даже, не столько ребенку, сколько самой матери, для душевного успокоения. И отказывать Людмила за все годы так толком и не научилась. Да и потом, ведь деньги всегда нужны, а время… ну и что, что поздно? Будто ей есть куда его девать, это самое время. Все что у нее есть – это работа. И люди, много людей…

- Хорошо, - кивает. – Полдевятого или без пятнадцати девять буду у вас сегодня.

- Людмила Михайловна, дай Бог вам здоровья! Муж вас обратно отвезет, хотите? Поздно ведь уже будет!

- Благодарю вас, не стоит. Я на машине.

_______________

Еще одна неожиданная встреча, но теперь уже на улице, как только вышла из «Фламинго». Но это встреча со старыми знакомыми.

- Никитка! Ты ли это?!

- З-з-здра-ав-вствуйте, Л-л-людмила М-михайловна!

- Ой, вырос как… Не узнать! Вас обнять-то можно, молодой человек?

- М-м-можно!

И она обнимает его. Никита Крутов, один из ее первых пациентов во «Фламинго». До сих пор помнит и его, и мать. Тяжелая родовая травма вследствие наложения акушерских щипцов. Голова у Никиты так и осталась неправильной формы. Нарушения речи, слуха, крупной моторики. И мать его, Анна Васильевна, одна сына поднимала. Не бросила, тащила, не давала покоя ни врачам, ни массажистам. На себя рукой махнула, а за ребенка билась. И Люся помогала им как могла.