Большие возможности мелких пакостей

Глава 9.

Мы материализовались в моей прихожей. Навстречу нам выскочил кот Баюн, хвост трубой, глаза как плошки. За его спиной маячил участковый Павел с табельным огурцом в руках (видимо, пистолет он побоялся доставать, чтобы не нервировать Баюна).

— Мотя! Живая! — выдохнул Павел. — Мы тут уже план перехвата готовили. С привлечением общественности и Баюна.

Оказавшись дома, я как будто сдулась, дико захотела спать. Заграбастала Баюна, не смотря на его сопротивления, тискала и прижимала к себе. И поплелась в спальню.

- Ребят – что-то я измоталась, я посплю. Давайте воевать завтра.

В ответ мне – тишина. Даже Баюн перестал ворчать, что он солидный кот-убийца, а не какая то там подушка для соплей.

Проснулась я от того, что кто-то очень деликатно и настойчиво пихал меня лапой в щеку. Причем лапа была мокрая.

- Баюн, если ты опять решил, что будить человека в шесть утра - это проявление дружбы, то я сейчас проявлю ответную любовь тапком.

- Не угадала, - раздался рядом голос Акакия.

Я открыла один глаз. Надо мной нависал водяной. Мокрый. Счастливый. И почему-то в венке из камыша.

- Господи, - простонала я. -Ты еще русалку приведи и устройте тут фольклорный фестиваль.

- Русалку нельзя, - серьезно сообщил Акакий. - Они с утра злые.

- А ты, я смотрю, прямо солнышко позитивное.

- Я вообще-то с новостями.

- Если ты опять утопил чей-то смартфон, я не пойду извиняться.

Водяной оскорбился:

- Между прочим, я теперь высокотехнологичный дух воды.

- Акакий, ты вдавеча телевизионный пульт в холодильнике искал.

- И нашел же.

На это возразить было нечего. Я села в кровати и только тут поняла, что чувствую себя… странно. Мир вокруг словно стал объемнее. Я слышала, как за окном капает вода с крыши. Как в саду копается соседская курица. Как в трех домах отсюда кто-то ругается из-за подгоревшей каши.

- Ой.

- Вот именно «ой», - согласился Акакий.

В комнату заглянул Егор. Хмурый. Очень хмурый. Настолько хмурый, что у меня сразу возникло нехорошее предчувствие.

- Только не говори, что я после обряда теперь слышу мысли.

- Нет.

- Фух.

- Пока нет.

- Егор!

Он присел на край кровати.

- Моть, у тебя сила просыпается быстрее, чем должна.

- Это плохо?

- Это… необычно.

Судя по выражению лица лесника, слово «необычно» следовало читать как «мы все умрем». Я уже собралась начать паниковать, но тут из кухни донесся грохот. Потом мат. Потом вопль Павла:

- Да что ж ты жрешь-то все подряд!

И довольное:

- Мррр.

- Баюн? -уточнила я.

- А кто ж еще, - вздохнул Егор.

Я натянула халат и пошла спасать участкового.

На кухне царила картина бытового апокалипсиса. Баюн сидел посреди стола. Перед ним лежала раскрытая пачка сосисок. Рядом стоял Павел с крайне философским выражением лица человека, который уже перестал удивляться говорящим котам.

- Я отвернулся буквально на минуту, - пожаловался он.

- И правильно сделал, - важно заявил кот. - Нельзя мешать хищнику охотиться.

- На сосиски? – возопил участковый

- Не придирайся к деталям.

Я поставила чайник и устало опустилась на стул. И именно в этот момент в окно кто-то постучал. Все замерли. Павел машинально потянулся к кобуре. Егор напрягся. А Акакий нырнул в тазик. Очень героически. Я осторожно повернулась к окну.

Снаружи на меня смотрел… геккон. Тот самый, который вместе с сестрой веселили меня в замке и прятались от Саймона. Маленький. Пятнистый. И крайне недовольный.

- Так, - медленно сказала я. - Или у меня после обряда галлюцинации, или я сейчас вижу ящерицу с выражением лица моей бывшей свекрови.

Геккон стукнул лапой по стеклу. А потом человеческим голосом заявил:

- Откройте немедленно. Мы из кармана выпали при переходе!

На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как Акакий под водой возмущенно пускает пузыри. Первым отмер Павел.

- Я увольняюсь, - мрачно сообщил участковый. - Вот прямо сегодня.

- Поздно, - философски заметил Баюн. - Ты уже слишком много знаешь.

-Да я и знать не хотел!

Геккон тем временем продолжал долбить лапкой в стекло.

- Если вы сейчас же меня не впустите, она опять начнет орать.

- Кто «она»? - насторожилась я.

- Моя сестра.

И тут из-под крыльца донеслось: