Большие возможности мелких пакостей

Глава 11

Следующие две недели прошли под лозунгом: «Мы обязательно найдем решение». И под вторым, негласным: «Главное — не убиться раньше».

Потому что поиск древнего способа снять вампирское проклятие неожиданно оказался очень нервным занятием.

Особенно для меня. Потому что все почему-то решили, что раз я «случайно ломаю древнюю магию», то теперь автоматически обязана понимать, как она работает. А я, между прочим, максимум что раньше ломала — это ногти, диеты и психику бывшего мужа.

Бабкины книги оказались кошмаром. Нет, снаружи они выглядели прилично. Старые. Кожаные. С красивыми застежками. Такие книги обычно стоят в музеях, пугают экскурсоводов и периодически проклинают археологов. Но внутри… Внутри был ад. Во-первых — почерк.

Моя бабка писала так, словно в момент записи одновременно:

- убегала от нечисти;

- ругалась;

- и помешивала борщ.

Во-вторых — комментарии на полях: «Не повторять в полнолуние!!!» ,

«После обряда козел сдох. Возможно, совпадение», «Марфа дура, у нее опять взорвался погреб». И мое любимое: «Если читать это после третьей рюмки - ничего не получится».

- Очень научный подход, - заметил Баюн, лежа поверх особо ценной рукописи.

- Слезь с проклятого трактата!

- Не могу. Я его уже полюбил.

С кухни донеслось:

- Мотя! У тебя вода опять разговаривает! – Павел прописался в моей кухне.

- Это Акакий!

- Она требует укроп!

- Тогда точно Акакий!

Саймон неожиданно оказался идеальным помощником в исследованиях. Потому что: а)знал древние языки; б) понимал магию; в) не боялся библиотечной пыли.

Последнее особенно настораживало. Мы сидели в гостиной ночами. Книги лежали везде. На столе. На диване. На полу.

Один особо древний фолиант вообще отказался открываться без уважения и дважды укусил Павла.

- Да за что?! - возмущался участковый, прыгая по комнате.

- Не трогай то, что шипит на латыни, — устало посоветовал Егор.

Сам Егор тоже участвовал. Хотя делал вид, что просто «следит, чтобы все не взорвались». Получалось плохо. Потому что рядом со мной он начинал нервничать сильнее обычного. Особенно по вечерам. Особенно когда я уставала. Особенно когда распускала волосы и сидела в его старом свитере, который случайно утащила после очередной ночной вылазки в лес. Свитер был огромный. Теплый. Пах лесом, дымом и Егором. И почему-то действовал на него хуже приворотного зелья. Хотя, возможно, дело было не в свитере.

- Ты опять не спишь, - тихо сказал Егор однажды ночью.

Я сидела на подоконнике с книгой. За окном шумел дождь. Дом спал. Даже нечисть устала. Только гекконы сопели в корзине возле печки.

- Тут написано про драконью кровь, - пробормотала я. - И про первородные источники…

Егор подошел ближе. Слишком близко. У меня сразу перестали нормально работать мысли. Что очень неудобно, когда изучаешь древнюю магию.

- Мотя.

- Ммм?

- Ты сейчас опять пытаешься спасти всех одна.

- Неправда.

- Правда.

Я вздохнула. Потому что он, к сожалению, слишком хорошо меня знал. Егор осторожно забрал книгу из моих рук. Положил на подоконник и вдруг очень спокойно сказал:

- Тебе не обязательно все тащить самой.

Вот после таких фраз мужчины обычно либо женятся, либо погибают трагически.

Я посмотрела на него снизу вверх. Слишком близко. Глаза у него были темные. Уставшие. Очень теплые. И совершенно невозможные для моей нервной системы.

- Егор…

- Что?

- Ты сейчас смотришь на меня как на проблему.

- Ты и есть проблема.

- Спасибо.

- Очень красивая проблема.

Сердце предательски дернулось. Где-то в углу демонстративно закашлял Баюн.

- Я вам не мешаю?

Мы одновременно отскочили друг от друга. Кот лежал на шкафу с мордой профессионального сплетника.

- Продолжайте, продолжайте. Я люблю романтику пятдесят плюс. Там люди уже хотя бы понимают цену ортопедических матрасов.

- Баюн…- рявкнул Егор.

Молчу.

- Не молчишь.

- Но мысленно молчу.

На третий день исследований случился прорыв. И, как обычно, совершенно случайно. Потому что все великие магические открытия в нашем доме происходили либо случайно, либо после борща. В тот вечер Акакий устроил истерику. Причем качественную. С душой. С драматургией. С обвинениями в адрес мирового сообщества.

- Я требую уважения к водной дипломатии и свободный вай-фай!

- Ты требуешь селедку третий час подряд, - заметил Павел, не отрываясь от чистки картошки.