Большое космическое злоключение

Глава 4. Эмпатия

- Ну что, как тебе?

Лиза вздрогнула от неожиданности. Только собралась незаметно вернуться к себе и предаться размышлениям об увиденном, но не тут-то было: ее уже поджидал сосед, преисполненный любопытства. Он развалился на стуле с кружкой какой-то черной жижи, может быть, чая или кофе.

- Ты о чем? - спросила она вяло.

- Ну как о чем, - Филипп аж подался вперед. - О впечатлениях.

- Да ты уже все видел, зачем спрашиваешь? - отмахнулась Лиза. 

- Просто интересно, - он пожал плечами.

- Скажи лучше, ты действительно веришь в то, что они вернут нас назад? - нахмурилась она. - Потому что лично мне в это верится с трудом.

- Откуда ж я знаю?

Лиза опустилась на стул напротив и заговорщически понизила голос:

- Я думаю, можно ли сбежать отсюда. 

Филипп хмыкнул: 

- Да как ты сбежишь? Ну, допустим, отсюда как-нибудь и выйдет. Хотя, как мне намекнули, еще никому этого не удавалось. Допустим, можно совершить невозможное. Взять тех же “Джентльменов удачи”, “Побег из Шоушенка”... А вот как ты собираешься до Земли долететь? Думаешь, кто-то даст угнать корабль? Или тебя до нашей планеты подбросит?

- Надо решать проблемы по мере их поступления, - ответила Лиза, но про себя не могла не отметить, что он был прав.

- Знаешь, просто невыносимо сидеть здесь и понимать, что ничего не можешь сделать, - вздохнула она и машинально съежилась, как будто все еще была на холодной крыше. 

- Невыносимо, - согласился Филипп. - А что поделаешь. Человек может привыкнуть к разному дерьму. 

- Не могу привыкнуть! Я должна сейчас быть там, вместе с Яном, - сказала Лиза раздосадованно. - А не здесь!

- А кто это - Ян?  Твой муж?

- Мой молодой человек.

- И только? Ну а родители у тебя есть?

Она кивнула, правда, недоумевая, к чему прозвучал этот вопрос.

- Вот молодежь пошла, - с укоризной покачал Филипп головой, будто бы сам был глубоким старцем. - Парень важнее, чем семья…

От его нравоучений Лиза мгновенно вскипятилась.

- Ты ничего про нас не знаешь, чтобы так говорить, - процедила она сквозь зубы. - Мы с Яном почти что семья. Мы уже год как живем вместе. Правда, сейчас поссорились…

Она вдруг замолкла, вспомнив, как в порыве гнева собирала вещи и вызывала такси, сбегая от такой совместной жизни. 

- Ну так сколько уже времени прошло? Уже три месяца, как мы покинули Землю. Он за это время уже, может, и другую себе нашел. А родители у тебя одни…

Лиза не стала дослушивать проповедь собеседника - ее слух зацепило совсем другое. 

- Что?! Как три месяца?

Филипп в недоумении посмотрел на нее.

- Ты не знаешь? Пока мы сюда летели, уже где-то три месяца прошло…

Лиза в изумлении замолчала. Из-за собственного бессилия ей вдруг стало себя так жалко, что слезы сами собой выступили на глазах. Чтобы не сорваться, она сделала глубокий вдох, пока легкие не переполнились воздухом.

Филипп, по-видимому, истолковал ее реакцию по-своему, так как торопливо заговорил:

- Ну ты чего? Я же не хотел… Ты, это… извини меня…

Лиза подняла взгляд.

- Да нет, ты тут ни при чем, - сказала она, вытерев лицо рукой.

- Я не хотел сказать ничего плохого, - продолжал Филипп. - Просто у тебя хотя бы есть семья, а у меня никого не осталось…

- Как?

- Вот так. Ты не куришь? - к слову спросил он.

Лиза отрицательно замотала головой.

- А я закурю, - сказал он и извлек из кармана сигареты и зажигалку.

- Ничего себе, тебя тут и сигаретами обеспечили. Прям курорт. А может, и выпить что есть?

- Нет, но тебе все равно сейчас ничего нельзя.

Он закурил, и его взгляд устремился куда-то вдаль.

- Матери уже три года как не стало, - вздохнул он. - А больше никого нет. Меня никто не ищет и никто не ждет, понимаешь? Хоть год я тут просижу, хоть тыщу лет...

- Соболезную, - Лизе хотелось сказать что-то сочувственное, но ничего более подходящего в голову не пришло.

- Не надо дежурных фраз. Я это не ради сочувствия рассказываю. А к тому, что надо ценить каждый миг, который проводишь с близкими. 

Лиза хотела было возразить, что родственники и близкие - это не одно и то же, но не стала спорить, несмотря на переполнявшую ее минутами ранее злобу.  Дело в том, что она успела проникнуться состраданием к собеседнику, имевшему сейчас такой несчастный вид, и понимала, что эти слова имели бы нежелательный эффект. Вместо этого Лиза сказала:

- Я знаю, каково это. У меня умерла бабушка, но уже давно…

Это случилось четырнадцать лет назад, когда Лиза была еще в том возрасте, в котором не осознают всей сути смерти. Она просто в один день резко столкнулась с фактом того, что человека нет и больше не будет.

Филипп посмотрел на Лизу с пониманием. 

- Меня воспитывала мама, - начал он с отрешенным видом.

Фил был единственным ребенком в семье. Растила его одна мама. Родила она его поздно, когда ей было 45. А через три года отец ушел к новой молодой жене. Но мама старалась растить сына так, чтобы он ни в чем не нуждался, а особенно - в отцовской любви. Поэтому Фил рос с ощущением того, что он - самый красивый и самый умный, лучше всех читает стишок и строит пирамидку из кубиков.

Когда он пошел в школу, то быстро понял, что он - такой же, как все - всего лишь частичка серой массы. В классе Фил нашел общий язык с несколькими ребятами - их объединяла общая любовь к компьютерным играм. Игры во многом заменили ему унылую действительность - в них он мог участвовать в приключениях и добиваться высот.  

В подростковом возрасте Фил, будучи и без того крупным, стал резко набирать вес. Некоторые идиоты еще и отпускали шутки по этому поводу. Фил начал переживать, хоть внешне не подавал виду. “Не обращай внимания, - советовала мама. - Они тебе завидуют”. И конечно, он уже понял, что к маминым словам прислушиваться не стоит. Да, по сравнению со своими сверстниками он был умнее - мог за двадцать минут решить задачи, над которыми другие с муками на лице сидели весь урок - и сидели напрасно. Особенно нравилась ему информатика - и он всерьез увлекся программированием, хоть в школе это было бесполезно. Но Фил имел трезвую, как он сам считал, самооценку, и к подростковому возрасту у него развились ненависть к себе и куча комплексов, которые он пытался скрывать. Комплексы подогревало то, что яркие и эффектные девушки обращали внимание на других парней, а другими он не интересовался.