Большое, маленькое путешествие

Глава 2

Иви

Адам соврал, что не сможет уснуть, потому что когда я проснулась его глаза были закрыты и по щеке стекала тонкая струйка слюны. Мне захотелось посмеяться, но я сдержала порыв. Вместо этого я взглянула на часы в начале автобуса. Через два часа мы будем на месте. Мы должны были приехать в пять утра, но когда едешь в Джексонвилл главное не забыть перевести часы на час быстрее.

Я была всё ближе и ближе, чтобы наконец-то увидеть папу. Мы не виделись уже больше года. Прошлым летом я ездила в гости к тёте Грейс. Уговорить маму было сложно, но я справилась. Мы отмечали день рождения моего кузена, когда неожиданно к дому подъехала машина и из неё вышел папа с огромной кипой воздушных шаров. Я побежала, чтобы обнять его и расплакалась от счастья. А он рассмеялся от того, что я повисла на нём как коала.

Кажется тётя Грейс сфотографировала нас тогда. Мы болтали весь вечер с ним, а потом я уснула на его плече. Это был лучший день за прошедший год. Осталось потерпеть и сегодня тоже будет хороший вечер.

Прикладывая голову снова на плечо Адама я бросаю взгляд на его руки. Они крепкие и длинные пальцы отлично управляются с фортепиано. Я правда была удивлена, что у него такой талант. Больно наверное будет потерять это и променять на то, что хочет его отец.

А я ведь и вправду надеялась, что он послушается меня и сделает из своего отца ручную собачку. Я делаю глубокий вдох и снова чувствую этот запах сигарет. И зачем ему только это ужасная привычка.

Как-то мама нашла у нас дома пачку открытых сигарет и поскольку она и папа были всегда против курения это точно было не их. Когда они показали мне свою находку я лишь покачала головой. Мне было всего четырнадцать и новый альбом Eminem привлекал меня гораздо больше, чем это. Но когда они спросили у Евы, принадлежала ли пачка сигарет ей. Она смогла, убедить маму, что она никогда в жизни не сделала бы этого и ей поверили. Мама решила, что я обманула их и вместо того, чтобы устроить нравоучительную лекцию, просто бросила полный разочарования взгляд и забрала все мои карманные деньги на месяц. Было обидно, ведь я прекрасно знала, что я не причём. Ева, сказала, что ей жаль меня и улыбнувшись ушла. Но в отличие от мамы, папа поверил мне. И увидев слёзы на моём лице он понял, что я точно не виновата. Он всегда знает, когда вру, а когда говорю правду.

Адам над моей головой издаёт какой-то звук и я поднимаю голову.

— Привет, – шипит Адам и пытается вытянуть ноги, но с его ростом почти не выходит.

Я киваю ему.

— Ещё два часа, лгунишка.

Адам хмурится моргая ресницами, стирая слюну с щеки он смотрит на меня с непониманием.

— А кто сказал, что он не спит в автобусах?

— Исключения из правил, как и ты.

Адам высушивает бутылку воды и съедает пару пончиков и только после дозы сахара в крови ему становится лучше. Когда он смотрит на время в телефоне, я вспоминаю про Еву.

— Она звонила ещё раз? – Вопрос вырывается у меня вместе с парой крошек от сэндвича.

Адам качает головой. Он похож на довольного котяру развалившегося на сиденье. Сытый, он закрывает глаза и откидывается назад.

— Как зовут твоего папу?

Теперь хмурится приходиться мне.

— Неужели Ева за всё это время не говорила о нём ничего?

— Говорила и возможно даже имя называла. Но я ничего не запомнил, кроме того, что он развёлся с твоей матерью когда вам было пятнадцать. Ева сказала, что ваш отец не был лучшей партией для Велены.

Я фыркаю, да уж эти слова в стиле Евы. Она ненавидела папу. И я думала всё дело в том, что это именно я была «Папиной дочкой».

— Чушь, – опровергаю я слова Евы. – Мой папа самый лучший. Когда мама забеременела от него в семнадцать он работал ради нас четверых каждый день и ночь...

— Четверых?

Ещё один секрет моей семьи, который я никому не рассказывала. Я узнала о нём случайно, подслушала разговор мамы с папой, когда была маленькой. Тёмной ночью, когда они сидели на веранде нашего дома, а я не могла уснуть. Я пробралась к двери и подслушала их разговор. А затем эта мысль ещё долго не выходила у меня из головы и рассказать я тоже боялась, ведь это был не мой секрет.

— Четверых. Велену, Еву, меня и... и Аву.

— Аву? – Он внимательно смотрит на моё лицо. Адам никогда не слышал этого имени. Впрочем, как и Ева.

— Мы должны были быть тройняшками, – говорю я, иногда мне удавалось представить, что было бы если вместо меня родилась Ава. Но если бы нас было трое, это наверное был бы дурдом. – Ева, Иви и Ава. Она родилась последней... и мёртвой.

Я даже не знала, была ли у неё могила. Папа ничего мне не рассказал, когда я спросила про неё. А у мамы я даже спрашивать не стала. Малышка Ава так на всю жизнь и осталась нашей младшей сестрой. Мне безумно хотелось, чтобы она всё-таки была с нами. Наша сила трёх намного устойчивей, чем сила двух.

— Мне очень жаль, – говорит Адам, – наверное всё по другому бы сложилось, если бы она была жива.

Я пожимаю плечами. Если верить в загробную жизнь о которой все мечтают. То должно быть мы встретимся через много лет. Эта мысль мне нравилась, как и теория реинкарнации. Как только я умру, там на свету она будет стоять рядом и крепко сожмёт мою ладонь, чтобы бы мне не было так грустно уходить от своих родных. Или где-то прямо сейчас её душа гуляет по земле в другом теле и живёт свою лучшую жизнь. Мне не хотелось думать, что такому маленькому человеку, который не успел даже сделать вдох, больно.

— Знаю, может поэтому папа, так сильно и старался для нас. Он всегда интересовался, как жизнь у Евы, хотя она ему никогда не звонила. Ни поздравлений, ни открытки. Однажды я призналась ему, что ненавижу их и папа меня отчитал. Он сказал, что я не могу так говорить, ведь они мои самые близкие люди. Я должна любить их несмотря ни на что. Он самый лучший человек, которого я знаю. То, что Ева говорит о нём, просто слова маленькой девочки, которую папа не покатал на плечах.