Большое, маленькое путешествие

Глава 3

Уже больше пяти лет я считала, что чёрный цвет подходит всем. Я и сама всегда выбирала его. Чёрный хорошо создаёт тени и чаще всего это было мне необходимо. Но сегодняшний день, как и вчерашний доказал, что я больше никогда не смогу видеть чёрный и не вспоминать о папе. Чёрный должен был скрыть меня от чужих глаз. Но даже несмотря на тёмный цвет все продолжали глазеть на меня.

Всё-таки был один человек кому чёрный совершенно не шёл. И это Кимберли. Из-за него она выглядела слишком бледной, а хмурое выражение лица делало её вид ещё более несчастным. Как бы утром ей не помогала тётя Грейс замазывать синяки под глазами, из-за бессонных ночей, это не помогло.

Папа умер два дня назад. А я всё ещё не могла нормально закрыть глаза. Стоило мне это сделать, как я снова отказывалась в больнице.

Мне вкололи какое-то успокоительное из-за которого я вела себя подобно пьяному парню на вечеринке. Я смотрела в потолок часами, пока действие препарата не заканчивалось. Кимберли была рядом всё это время, её глаза покраснели, а руку от живота она не отнимала.

Уэйн никогда не увидит папу...

От этой мысли захотелось выть. Папа умер... эти слова звучали настолько не сочетаемо, что поверить в них я просто не могла или не хотела. Но это казалось самой не настоящей мыслью из всех, что когда-то крутились у меня в голове. Я была готова сейчас поверить во что угодно, но только не в это.

Папа был в рассвете своих сил, у него вот-вот должен был родиться сын у него было ещё лет сорок в запасе, но всё так быстро закончилось.

Мы вернулись домой уже ночью, Кимберли быстро скрылась в своей спальне, бросив напоследок пару слов про завтрашний день.

— Завтра приедет Грейс, она сказала, что поможет со всем.

Я кивнула вслед закрывающийся двери и упала на диван в гостиной. Я давно не видела Грейс. Она тоже не поверит в случившееся. Рациональная часть меня пыталась расставить всё по полочкам и принять случившееся. Но другая на отрез отказывалась соглашаться со всеми аргументами.

Папа просто не мог умереть! Я сидела в его новом доме и здесь всё вокруг было пропитано им. Запах его одеколона в прихожей. Запах его любимых приправ в кухни. Я даже прошлась по полкам с толстыми книгами по истории они тоже принадлежали ему. Чашка на столе с надписью "Самый лучший преподаватель" оставила после себя кофейный след. Что если это последнее, чего он касался в этом доме? Целая гора бумажек с заметками прикреплённых к холодильнику, на них был его почерк. Его не было здесь, но был.

Я сжимаю голову руками садясь на пол напротив телевизора. Всё так болит, что кажется я сейчас взорвусь. Тишина комнаты давит ещё сильнее, а темнота, которая приближается становиться гнетущей.

— Тебе не нужно было ехать за мной... – говорю я смотря на фотографию папы на полке. - Я всегда рано или поздно приходила к тебе, чтобы не случалось, всегда... И ты ждал...

И в этот раз ему нужно было подождать меня. Всего пару часов и мы бы обо всём поговорили. Я так и не ложусь спать в ту ночь. Не могу ни о чём думать кроме него. Я плачу, затем успокаиваюсь, а затем снова плачу и так по кругу.

Утром приезжает тётя Грейс, при виде неё становится ещё хуже. Они и раньше были похожи с папой, как близнецы, но сейчас это ощущается острее. Этот прямой нос, тёмные глаза, он будто снова рядом, пусть и косвенно.

— Привет, милая, – говорит тётя Грейс и раскрывает руки. Грейс, как и папа всегда любила нас.

Я пытаюсь сделать лицо менее болезненным, но похоже у меня не выходит. И обнимая тётю в ответ я так крепко прижимаюсь к ней, что ей последовало бы пожаловаться. Но спустя пару секунд она также крепко сжимает мои плечи. Ей не нужно говорить, что ей тоже больно это видно. Особенно когда я застаю её вытирающей слёзы, когда она смотрит на его фотографию.

— Я скучала по тебе, Иви, – шепчет на ухо тётя и я киваю.

Мне хочется сказать, что я тоже, но я молчу. Её тепло быстро заканчивается, когда в комнате появляются мои кузены. Эндрю, приведи меня перестаёт улыбаться, а Кевин останавливается в дверях. Я махаю им рукой, в знак приветствия. А затем ухожу через дверь кухни на улицу.

Мне не нужен свежий воздух или солнце, мне нужно было прекратить видеть этот жалостливый взгляд.

На заднем дворе дома так пусто, что не верится, что здесь кто-то живёт. Вся трава скошена, а значит папа проводил здесь каждое утро воскресенья. И наверное бесил этим соседей. Падая прямо на землю посреди двора я впиваюсь пальцами в маленькие травинки. Папа пролежит так всё оставшуюся жизнь смотря в небо и как бы поэтично не звучала.

В силу в которую я так верила не помогла мне. Надежда, что последняя оставалась, тоже бросила меня. Всё вокруг было таким тихим, что я вдруг почувствовала весь страх, которого так избегала.

Все говорят, что потерять ребёнка очень больно и пережить этого невозможно. Но потерять родителя не менее больно. Особенно если ты сам в этом виноват.

***

Тётя Грейс и Кимберли быстро нашли общий язык. Они тихо разговаривали между собой каждый раз, когда я их видела. Их разговоры со мной ограничивались вопросами на которые я могла дать короткий ответы. Да кивок, нет покачивание головой. А многом они и не спрашивали.

Мне казалось если я начну с ними говорить, то с ними тоже что-то случиться. Отказавшись от ужина, обеда, завтрака я просто сидела в комнате перелистывая книги по истории. Грейс и мать Кимберли начали выносить вещи папы в гараж. Всё это было из благих убеждений, но я ведь так и не осмотрела здесь каждый уголок дома. Я так мечтал, чтобы папа провёл мне экскурсию...

Книги по истории были папиной второй любовью... хотя может быть и третей. Края страницы были потёртыми, уголки загнуты, а на полях небольшие заметки. Его маленькие кривые буковки так гармонично смотрелись рядом с напечатаны текстом, что казалось так и должно быть. Папа всегда мечтал написать свои заметки по истории, создать свой учебник для изучения в университетах и путешествовать. Много путешествовать, чтобы рассмотреть весь мир под лупой, а затем описать его в своём блокноте. Пожалуй это была бы единственная книга которую я знала бы наизусть.