Большой переполох в Малой Заводи

***

К полудню на наёмном извозчике приехал Слав с двумя приятелями. Вдова лично вышла проводить меня и пожелать счастливой семейной жизни. Слав усадил меня в экипаж, его дрýжки устроились на задках, словно мальчишки-газетчики, а не убелённые сединами Охотники.

Мы заключили брак в мэрии. Не сказать, что я чувствовала себя несчастной. Своего второго мужа я не любила, но в отличие от первого, к этому я успела проникнуться признательностью. К тому же он не вызывал во мне стойкого отвращения. Он не вызывал во мне вообще никаких чувств.

Затем был праздничный ужин в ресторации. Слав не планировал ничего особенного, лишь мы да несколько его друзей, но так или иначе всё затянулось до позднего вечера.

-- Пройдёмся? -- улыбнувшись, предложил муж, когда мы вышли на улицу. У меня раскалывалась голова от усталости и я сейчас предпочла бы воспользоваться услугами извозчика, но муж возразил:

-- Выше нос, Хелль! Здесь всего-то пять кварталов. Вечерний променад способствует хорошему сну.

Мы и квартала не прошли, когда от подворотни отделилась одна из длинных теней и скользнула в нашу сторону, неслышно и угрожающе.

Слав лениво и, пожалуй, даже самодовольно улыбнулся мне, а затем поправил ворот рубашки, демонстрируя ночному разбойнику серебряный обруч на своей шее, щёлкнул пальцем по броши в виде золотого четырёхлистника, и растянув губы в скупой улыбке протянул:

-- Не советую. Ступай своей дорогой. И помолись богу и матери Макоши, что мне сегодня не до тебя.

Преступления против Охотников в Белом Княжестве расследовали с особым усердием. Даже значки специальные придумали года два назад, чтобы их даже случайно никто с простыми горожанами не перепутал. Однако нам то ли разбойник попался неграмотный, то ли ситуация у него была такая жизненная, но только он совершеннейшим образом напдевал на слова моего мужа и, выхватив нож, не мудрствуя лукаво, ткнул им под ребро Слава. Раз, другой… И пока я разевала рот, не веря своим глазам, выпотрошил карманы его пальто, выдрал из моих рук ридикюль и растворился в той самой подворотне, откуда вынырнул тремя минутами ранее, словно его и не было.

Вторую брачную ночь я закончила в участке, в компании мутновидящего чародея, который из моей раскалывающейся на части головы сумел вытащить воспоминания о последних минутах жизни Славосвета Драгона. Он увидел и тень в плаще, и нож, и подворотню… И сразу предупредил, что убийцу, вероятнее всего, не изловят.

Казённый извозчик доставил меня из участка в пансион вдовы Абеляр, потому как своего нового адреса я не знала. Слав не успел мне рассказать, где мы с ним станем жить. Вдова встретила меня как родную, окропила слезами мою несчастливую голову, напоила горячим молоком, уложила спать в комнате, где уже успели сменить постельное бельё. А сразу после завтрака пришли сослуживцы моего второго мужа. По иронии судьбы, те же, что и в прошлый раз.

Не знаю, может, у них призвание такое, нести людям дурную весть. Вот только нынче весть была действительно дурной. Как выяснилось, у моего второго мужа была та же беда, что и у первого, -- казённая квартира. Я бы рассмеялась, если б так сильно не хотелось плакать, честное слово. Потому что вместе с известием о квартире они принесли бумагу, даже две. В первой мне сообщали, что в связи с замужеством меня лишают права на пенсию по Витославу Быстроню. А во втором уведомляют, что в связи с быстротечностью второго брака, права на пенсию по Славосвету Драгону я не имею.

Я рассмеялась. Да что там, захохотала, как безумная, изрядно испугав своей реакцией бравых Охотников. Один из них ещё пытался как-то меня ободрить, но я лишь рукой махнула, умоляя их убраться из пансиона и из моей жизни.

На выручку снова пришла вдова Абеляр. Изгнав мужчин, она забежала на кухню, где стараниями домовика в самоваре всегда была горячая вода, и вернулась в мою комнату с большой чашкой травяного чая.

-- Успокоительный сбор, -- пояснила она. -- Пей, не смотри. Тебе сейчас нужно. А слёзы лить не спеши. Сачала со стряпчим потолкуй. Я Славика Драгона не один год знаю… Знала. Мужик был прижимистый, но с головой. Может, и оставил тебе чего получше казённой квартиры.

-- Спасибо, мадам. Только где его искать, стряпчего этого?

-- Да что его искать, когда он за нашей Павочкой ухлёстывает? Мальчик от него раз в день цветы приносит. Только ты не торопись, детка. После похорон он сам с тобой свяжется.

-- Думаете, он знает, где меня искать?

-- Конечно знает. Он же мне за твоё проживание лично каждый месяц плату переводит...

В день похорон шёл снег. Мелкий, пакостный и колючий. Он быстро разогнал немногочисленных сослуживцев, оставив у свежей могилы лишь меня, да маленького и круглого, как черничный пирог, мужичка, который оказался стряпчим со смешным именем Игнор Бухта.

Кстати, пахло от него, как из дверей булочной. Он пригласил меня к себе в контору и со скорбным видом вручил сиротливый листок, в котором убористым почерком сообщалось, что пани Хелль Драгон, урождённой Ярош, по смерти мужа отходит имение и особняк, находящийся в городке с дивным названием Малая Заводь.

-- Жуткая дыра, если честно, -- закончив читать, сообщил пан Бухта. -- Не место для молодой вдовы. Если позволите, я бы посоветовал вам всё продать. У меня и покупатель достойный найдётся. И когда я говорю «достойный», то имею в виду не его происхождение, а глубину кармана. Если вы меня понимаете, пани Драгон.