Большой переполох в Малой Заводи

***

Пан Бикл покинул поезд вскоре после Белого Озера, где у старушки со смешным, сморщенным, как печёное яблочко, лицом, мы купили свежайшие, усыпанные маком бублики и ожерелье из желтобоких баранок. При прощании старик всё же впихнул мне карточку со своим именем и адресом и настоятельно просил не стесняться, а написать ему сразу же, как только я осознаю, что жить в новом доме невозможно. Потому как зимой ветрено, летом холодно, весной бури, а осенью с болот на город приходят густые и белые, как молоко, туманы.

Не знаю, откуда у старика было столько информации о городе, который даже не на всех картах отмечен, но я, чтобы не расстраивать заботливого попутчика, с лёгкой душой пообещала:

– Обязательно напишу, пан Бикл. Как только, так сразу.

Даже выбрасывать карточку не стала, а спрятала её в кармашек на крышке кофра, пообещав себе, что обязательно напишу старику, когда устроюсь на новом месте. Хотя бы для того, чтобы рассказать, в каком состоянии фундамент и трубы.

А вот когда мы с моим «сыночком» наконец остались одни, я прижала паршивца к стене и велела:

– Ну-ка, рассказывай!

– Что? – придушенно пискнул он, торопливо закинул баранку в рот и прикрыл оба уха ладошками.

– Всё, – безжалостно велела я. – Кто ты такой, как тебя зовут, чем собираешься меня подкупить, чтобы я не погнала тебя прочь?

Парень опустил плечи и виновато насупился.

– Чего подкупить-то сразу? Нечем мне. Сирота я. Лет мне двенадцать, а звать Радой.

От неожиданности я даже икнула.

– В каком смысле, Радой? Ты девка что ли?

Он… Она? В общем, оне изволили шмыгнуть носом и обречённо кивнули.

– У меня знак ведьмы ещё по осени проявился. Ну, я и не стала ждать, пока пани директриса узнает… Она у нас крутенькая была. Охотников лишний раз не беспокоила. Сама костёр разводила. Вот я сбежала в Ильно к дядьке Айку. На самом деле он мне не родной дядька, но матушка-покойница, ещё по молодости, выиграла у него на спор клятву верности. Тролли же жуть до чего поспорить охочие… Вот она и. В общем, когда померла, клятва мне досталась.

А потом пришла я и одним неосторожным словом избавила азартного Айка от его головной боли.

-- Понятно. Пацаном зачем переодеваешься?

– Так директриса в розыск подала, – ответил… Пардону просим, ответила Радка. – Догадалась, старая грымза, чего я с насиженного-то места дёрнула… К нам в приют однажды привозили штатную ведьму... – не замечая моей, мягко говоря, нетипичной реакции, продолжила она свой рассказ. – Я один раз увидела, мне на всю жизнь хватило. Вам приходилось с ними встречаться, пани?

Я смотрела на девчонку и откровенно обалдевала. Не то чтобы я сильно разбиралась в детях. Но вот именно этот ребёнок, не по годам маленький и тощий, в одежде с чужого плеча, немытый, голодный, но при этом по-взрослому серьёзный и рассудительный... Он пугал меня до слёз.

– Не приходилось. И давай без пани. И без маменьки. На ты и Хелль. Ладно? В сыновья я тебя себе не возьму. Больно стара ты для моего сына, да и полом не вышла. А вот...

– Тогда, может, в горничные? – сверкнула янтарно-медовыми глазами мелкая аферистка и тут же запихнула в рот сразу целую баранку, немедленно превратившись в конопатого хомяка.

– А чё? – прошамкала с набитым ртом. – Я слышала, у благородных пань это нормально.

– Постой! – Я выставила вперёд указательный палец, призывая к тишине. – Помолчи, а то у меня сейчас кровь из ушей потечёт.

Радка обиженно засопела, но, к счастью, умолкла.

– Из тебя горничная ещё хуже, чем из меня благородная паня, – пояснила я. – А между тем, есть одно очень простое правило. Если врёшь и не хочешь на вранье попасться, то говорить надо, по возможности, правду.

Радка моргнула и на мгновение даже жевать перестала.

– Это как?

– А вот как. – Я придвинулась поближе и, понизив голос, произнесла:

– Мы с тобой две одиноких сиротки. Так?

Она кивнула.

– Я Хелль Ярош, вдова. Так?

Ещё один кивок.

– Меня с тобой связало долгом. Так?

– Ещё как! – Она взяла очередную баранку. Посмотрела на неё влюблёнными глазами. – Ни в жизнь не развяжешься.

– Но о природе этого долга посторонним ведь совершенно необязательно знать. Согласись. Поэтому будем всем говорить, что мы сёстры... – Я с сомнением посмотрела на рыжее буйство её кудрей. – Названные. Мол удочерила нас одна добрая старая пани. Божена Ярош...

– А ежели документы спросят?

Радка всей своей конопатой моськой изобразила крайнюю степень скепсиса.

– А ежели спросят, так обокрали тебя. Вот на вокзале в Ильно и попёрли всё подчистую, чуть жизни не лишили...

– Как? – завороженно ахнула Радка и цапнула сразу две баранки. Интересно, куда в неё лезет?

– Так. Утопить хотели. В озере. Потому и едешь ты не в своих вещах, а в том, чем разжиться получилось. Поняла?