Большой переполох в Малой Заводи

***

Да, так говорят. Я в своей прежней жизни встречала такие семьи, которые из одних только уродов состояли. Смешно надеяться, что в будущем мне такие никогда не встретятся, но я всё же надеялась.

Вскоре нам подали ужин. Проводники вкатили в наш отсек два тесно уставленных тарелками столика. Пожелав приятного аппетита, обслуга удалилась, и мы принялись пировать. Ибо голод нам предлагали утолить супом из раков, запечённой в меду и яблоках уткой с кусочками ароматного картофеля и вишнёвым киселём.

Насытившись (Оказывается, это всё же возможно), Радка немедленно начала клевать носом и заваливаться мне на плечо. Всё же она совсем ребёнок, хоть и думает, что совсем взрослая и всё-всё в этой жизни уже видела и знает. Уверена, что не всё, но достаточно, а ещё верю, что в спокойной обстановке, когда не нужно ежесекундно бояться за свою жизнь, из неё обязательно вырастет хороший человек.

-- Пусть поспит, -- подал голос Стоцкий и поднялся с диванчика. -- Давай, помогу её уложить.

Я задумчиво на него посмотрела. Мужчина непринуждённо перешёл на ты, а я не знала, как реагировать на эту инициативу, отчего-то вдруг испугавшись. А Огнемир тем временем ловко свернул своё модное пальто в дорожную подушку и уверенно перехватил мою головную боль за плечи, укладывая Радку на сидение.

-- Пересаживайся ко мне… -- велел шёпотом. -- Тощая она у тебя какая. И одета, как оборванец. Она тебе кто? Сестра или служанка? -- спросил шёпотом.

-- Да она прожорливая, как крокодил, -- вспылила я. -- А он, между прочим, может съесть четверть собственного веса, и ещё добавки попросит.

Стоцкий хохотнул.

-- И если ты думаешь… -- Тут он задорно сверкнул ямочкой на щеке, и я мысленно обругала себя нехорошими словами. Вот ведь… тип! Сама не заметила, как тоже перешла на ты. В провинции, где я выросла, это считалось нормой, а вот в Ильно Вит быстро «научил» меня хорошим манерам.

-- Если ты думаешь, -- повторила упрямо, -- что она приживалка при богатой сестре и что я её в чёрном теле держу, то, во-первых, сильно заблуждаешься, а во-вторых, это совершенно не твоё дело.

Он легко согласился:

-- Не моё.

-- И вообще, если хочешь знать, Радка на вокзале в озеро упала. Случайно. И...

-- И переоделась в то, что под руку подвернулось. Потому как все её вещи, все до единой, поди какой-то злодей свинтил. Ну, это понятно.

Стоцкий весело глянул на меня. В омуте кошачьих глаз демонически хохотали бесы. Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам, всё же конспиратор из меня такой же, как из Радки горничная. Но так как у меня теперь новая жизнь с главным правилом никогда не сдаваться, я задрала нос и недовольно процедила.

-- И что такого? С каждым может случиться.

-- Конечно с каждым, -- тихонько рассмеялся он. -- Разве я спорю?.. Да без вещей оно и проще. Не придётся на себе лишний груз тащить.

-- К-куда тащить?

-- Так ты не знаешь? -- не очень уверенно изобразил удивление Огнемир, и в его кошачьих глазах на миг шевельнулось что-то тёмное, пугающее. Я непроизвольно сглотнула. -- Поезд ведь до Малой Заводи не едет.

Я нахмурилась и неуверенно возмутилась:

-- Врёшь ты всё. Билет до Малой Заводи оплачен. Да и в вокзальных кассах мне ни о чём таком не сказали...

-- А откуда им знать? -- Стоцкий хмыкнул, не то злорадно, не то довольно. -- Я же объяснял. Город закрытый, к нам зеваки не ездят. А что билет до Заводи… Так тут всё просто. Когда железную дорогу прокладывали, мы всё ещё были посёлком каторжан. Вот руководство и решило, что каторжникам транспорт ни к чему. Посреди чистого поля станцию поставили. Табличку с названием города повесили -- и готово. А до города на своих двоих добираться придётся, если, конечно, ты депешу не отбила, чтобы тебя встретили.

Я в задумчивости пыталась переварить новую информацию. Ну, депешу я, допустим, отбила. Но не удивлюсь, если вдруг выясниться, что телеграф в закрытом городе Малая Заводь тоже только для виду установлен.

-- А ты отбил?

-- А мне-то зачем? -- довольно ухмыльнулся Стоцкий. -- Я путешествую налегке. Пять вёрст отмашу налегке и не замечу.

Ну, допустим, пять вёрст и для меня не расстояние. Мы с Наставницей в былые времена и поболее нахаживали. Да с тяжёлыми корзинами, да с мешками, полными. Без головной боли, правда… Ну, я точно без головной боли.

Огнемир ехидно улыбался, пока я раздумывала над его словами и откровенно удивился, когда я спросила:

-- Налегке? Без багажа? Это после долгих-то лет отсутствия?

-- Уела. -- Стоцкий быстро справился с собой и рассмеялся. -- Багаж есть. Но он сам по себе, а я сам. Ползёт где-то сзади в обозе. Через седмицу, глядишь, приползёт, я его на станции и встречу.

-- Ну, и я встречу. Хороший план, -- похвалила я его. -- Оставлю вещи у станционного смотрителя, а позже пришлю за ними кого-нибудь. Ну, или сама заберу.

И снова этот странный взгляд, который я уже видела сегодня. Странный потому, что и пугает и привлекает одновременно. Я отвернулась.

-- Значит, пять вёрст по сельской дороге тебя не пугают, -- после недолгого молчания вновь вернулся к беседе Стоцкий.