Большой переполох в Малой Заводи

***

Мужик споткнулся на ступеньке, едва не свергнувшись вниз. Коротко выругался, а потом проворчал:

– Час от часу не легче.

И, бросив на нас с Радкой дикий взгляд, понёсся вниз по ковровой дорожке, а мы поднялись в жилые комнаты. Здесь было светло, уютно и очень сильно пахло свежей сдобой.

-- Столовая там, -- шумно потянув носом, взяла след Радка и рысью поскакала налево от лестницы.

-- И когда ты уже наешься? -- хмыкнула я, припустив за нею. -- Имей совесть! Не жри без хозяев!

-- Оне ж сами сказали, шо у них всё по-свойски, -- возмутилась она, горящими глазами рассматривая накрытый на троих стол.

-- Это некрасиво.

-- Только две бараночки!

-- Нет.

-- Одну?

-- Так. -- Я поджала губы и постаралась изобразить тот взгляд, которым смотрела на меня Наставница в тех редких случаях, когда я доводила её до белого каления. -- Сейчас ты достанешь из буфета приборы ещё на двоих людей. Затем помоешь руки. С мылом. А если нет, то я тебя крапивой отхожу.

Радка фыркнула и показала мне неприличный жест.

Мне.

Неприличный.

А затем взяла баранку из вазочки, немытыми руками, и с наглым видом запихала её в рот.

И тут я не знаю, что на меня нашло. Правда. Просто я так разозлилась. Попросила ведь по-хорошему, а она...

-- Мимо. Рта, -- отрывисто обронила я и Радка застыла столбиком, как заяц посреди поля.

-- А? -- уточнила она недоверчиво и всё ещё немытыми руками потянулась за второй баранкой и даже взяла её, но, как ни старалась, в рот её запихнуть не сумела.

То ли от удивления, то ли от шока, но я рухнула на стул, как подкошенная.

-- Это как? -- всхлмпнули мы с Радкой в одной тональности и совершенно не сговариваясь.

-- Ты меня прокляла что ли?

-- Я тебя прокляла что ли?

-- Это надолго?

-- Интересно, надолго ли?

Тьфу! Радка насупилась обиженно, я тоже отвернулась, не понимая, что происходит. Какой смерти я только Виту ни желала! Каких только кар на его голову ни призывала… И ничего! Верите, совсем ничего. Все мои проклятия слетали с него, как с гуся вода. В какой-то момент я даже поверила, что со смертью Наставницы навсегда утратила силу. Вит, кстати, тоже так считал, иначе бы, наверное, замучил меня до смерти.

-- Могла бы сказать, что тоже ведьма, -- проворчала Радка, вырывая меня из воспоминаний. Не самых приятных, будем честными.

-- Да какая я… -- Я махнула рукой. -- Иди мой руки, накрывай на стол… Глядишь, если будешь хорошо себя вести, сможешь сегодня хотя бы поужинать.

Она глянула волком, но спорить и дальше не рискнула. Достала из буфета чашки и блюдца, ложки, нашла подходящие тарелки, отыскала щепки и заново растопила успевший остыть самовар. К этому времени вернулись хозяева. Станционный смотритель со звучным, старинным именем Халтура, жена его Стояна и мой собственный мажордом Злоба, который по всем законам должен был быть домовым. Ибо и похож, и характер, и манеры… Но значка между тем не носил. А какая мавка в наши дни рискнёт не встать на учёт и отказаться от значка? Да и зачем? Чтобы всю жизнь оглядываться и бояться собственной тени?

Когда простившись с гостеприимными хозяевами, мы всё же покинули железнодорожную станцию, Радка внезапно спросила, сверля спину «деда Злобы» недобрым взглядом:

-- А скажи-ка, дед…

-- Скажите-ка, дедушка, -- тут же исправила я.

-- Скажите-ка, дедушка, -- процедила она через губу, -- вы, часом, не домовой?

-- А то как жа ж, -- с охотой отозвался дед. -- И домовой, и огородный, и конюший. Какой надо, такой и буду, чадушко. А ты пошто пытаешь? Надоть чавой-т?

-- Любопытно просто, -- вместо Радки ответила я. Ещё и кулаком нахалке погрозила. За такие вопросы можно и в острог загремить. Закон об оскорблении личности никто не отменял. И неважно, где ты живёшь, в самом сердце Княжества или в его жо… в смысле, в самом отдалённой его точке.