Большой переполох в Малой Заводи

***

Но дед, похоже, на Радкин вопрос и не думал обижаться. Он довольно улыбался в кудлатую бороду да без особого усердия подгонял лошадку, которая с усердием, достойным театральных подмостков, изображала мелкую трусцу, а на самом деле едва переставляла ноги.

-- Деда, а деда?

На голодный желудок Радка, оказывается, была невероятно активной. А ведь её крокодилий желудок наверняка подвывал от голода. Бедное чадушко, после того, как его задело моим проклятием, но, к счастью, попустило (После того, как руки были вымыты, стол накрыт, а само чадушко сидело тихо и вело себя прилично), успело сметелить не больше не больше десятка баранок, парочку отварных яиц и несколько свежих булочек, намазанных нежнейшим паштетом из гусиной печени.

На один зуб, если коротко. Только червячка заморить.

-- Шо тобе, чадушко?

-- А тебя… вас. Вас, дедушка, как зовут?

-- Зовут зовуткою, величают уткою, -- ответил старичок и закудахтал. -- Вроде ж назывался ужо. Запамятовала?

-- Злоба? Так это взаправду? -- с сочувствием протянула Радка. Всё-таки она добрая у меня, не гляди, что прожорливая и упёртая. -- Не повезло…

Прожорливая, упёртая и глупая. Последнее, впрочем, излечимо.

-- Наоборот, -- сказала я. -- Это нынче детей называют не пойми как, а в былые времена они прежде всего о безопасности и здоровье чада радели. А что такое имя? Имя, душа моя, это первейший оберег. Вот у тебя от сглаза оберег есть?

-- А как же!

-- И где он?

Радка рассмеялась и без лишних слов показала мне фигу. Ну, оно и понятно. Какой же дурак станет оберег от сглаза показывать? Если его все видят, как он работать будет?

-- Вот. -- Я ладонью прихлопнула наглую фигу. -- И с именем точно так же. Вот назвала тебя мама, например, Красавой. Злые духи услышат, позавидуют твоей красоте и обязательно как-нибудь напакостят.

-- Сильно?

-- Очень.

-- И что делать?

-- Дать ребёнку хорошее имя, имя-оберег, а называть его именем секретным. Красаву Некрасой, Ждану Нелюбой, Ладу Бедой, а Добрыню…

Я многозначительно замолчала, но Радка моей многозначительности успешно не заметила.

-- А Добрыню?

Пришлось повести глазами в сторону нашего возничего. Радка зачем-то покрутила пальцем возле своего виска, а потом тем же пальцем указала в спину дедушки Злобушки и выдохнула:

-- О?

-- О, -- согласилась я.

-- О такие места у нас, панночка! -- вдруг заговорил дед, и мы вздрогнули от неожиданности. -- Вот, извольте глянуть, лес.

-- Тот самый, которым с панами Стоцкими соседствуем? -- живо поинтересовалась я, а старик вдруг выкинул забавную штуку, взял да и по плевал три раза через плечо, будто я на франта столичного помянула среди бела дня, а нечистую силу да на ночь глядя.

-- Да как можно? То совсем другой лес. Это… Как его? Хвойный! Тута знаете, какой воздух? Во! Кто к нам за энтим воздухом тольки не ездить...

Я не сумела скрыть удивления и пробормотала. Едва слышно:

-- Так город же закрытый.

Слухом деда старость не обделила.

-- И из столицы не ездять, и из-за границы не ездять, -- на лету переобулся дед. -- Затое тихо тама, как на кладбище…

Где-то недалеко, будто вопреки словам старика, послышался леденящий душу вой.

-- Это что? -- пискнула Радка, прижимаясь ко мне одним боком. -- Волки?

-- Ить скажете тожа, -- возмутился Злоба, но лошадку, которая и без того ускорилась, всё же подстегнул. -- Волки… Какие ж у нас волки. Псы это деревенские. Тут заимка охотничья недалече. Хозяин видать по справам ушёл, а они одни остамшись, вот и надрываются окаянные.

-- Правда?

Неправда. Волчий вой от собачьего я уж как-нибудь отличу. Зря что ли столько лет в лесу жила? Это во-первых. А во-вторых, ни те, ни другие без повода среди белого дня не воют. Разве что…

-- А волкодлаки в ваших хвойных лесах, случаем, не водятся, дедушка? -- поинтересовалась я, и Радка прижалась ко мне ещё теснее. В следующий раз, когда она вздумает взбрыкнуть, надо будет не проклятье на неё насылать (Ещё понять бы, как я это сделала), а перевёртышами припугнуть. В Ильно им вход был заказан, это я точно знала, но в Княжестве, в принципе, они встречались, хоть и нечасто.

-- Та откуда? -- так искренне возмутился дед Злоба, что даже Радке стало понятно, старик если не врёт, то недоговаривает точно. -- Нема тута волкодлаков. Токмо воздух есть… Кхм… свежий, да горы мраморные. Приходилось вам слышать про наши горы, панночка?

-- Это про те, которые с каменоломней? -- заинтересовалась я. -- Мне говорили, что там один сброд работает. И каторжники. Хотя последними вас, конечно, не испугаешь.

-- И море! -- Старик не сдавался. Решив юдоказать нам, что Малая Заводь -- лучшее место на земле, он упорно продолжал гнуть свою лини. -- У нас же есть Синее море. А про него уж, сами знаете, или хорошо, или ничего.