Большой переполох в Малой Заводи

Глава четвёртая.

Единственный знакомый мне кузнец в кузне только работал, а жил в большой, светлой избе, которую, по рассказам, сам и поставил. Здешняя хибара на жилой дом походила мало, и всё же здесь кто-то определённо жил. На окнах стояло несколько кружек и горшок с издыхающим цветком. Криво задёрнутые занавески. Мужские портки, рубаха и две пары исподнего вывешенны сушиться на натянутой между двумя цветущими яблонями верёвке.

Самого кузнеца видно не было.

– Эй! – позвала я. – Есть кто дома?

– Нема никого, – проворчал дед Злоба, который тоже спустился с повозки и не отставал от меня ни на шаг. – Ну, на что вам той серп? У меня в каладовке десять штук е…

– Где?

– В каладовке, панночка. Берите все, коли так приспичило… Ходить до дому, а?

– Чуть позже.

Я постучала в дверь, а когда мне не открыли, направилась вдоль стены за угол той пристройки, которая была забита дровами. За спиной горестно ворчал беспокойный старик.

– А не хочете серп, так у меня в каладовке и грабельки е, и мотыжки, лопатки там, коши лозовые. Сам плету. А хочете…

-- Уух!

Что ещё он собирался мне предложить, так и осталось тайной, потому что мы свернули за угол дома и, наконец, увидели кузнеца.

Во всей красе, так сказать.

Он стоял возле колодца: ноги на ширине плеч, русоволосая голова запрокинута, мускулистые руки удерживают на весу опустевшее ведро, по ослепительно обнажённой напряжённой спине резво стекают струйки воды.

-- Уух! -- повторил кузнец, с грохотом отбрасывая ведро. -- Хорошо!

Я зажмурилась до серебристых кругов перед глазами и шарахнулась назад, по закону подлости, конечно же, налетев на низкорослого Злобу, который немедля заохал и так заковыристо выругался, что у меня уши загорелись.

Хотя вру. Загорелись они из-за того, что даже с закрытыми глазами я словно наяву видела и струйки воды, стекающие по обнажённой спине вдоль желобка позвоночника до ямочек над ягодицами.

И по ягодицам тоже. Их я к счастью -- я хотела сказать, к несчастью! К несчастью! -- тоже успела рассмотреть. И впечатлиться. Потому что зрелище было, надо признаться, впечатляющим. Мне по крайней мере такого… восхитительного непотребства ранее видеть не приходилось.

-- Ты что творишь, злодей? -- причитал Злоба. Я приоткрыла один глаз, чтобы оценить обстановку и тут же зажмурилась обратно, потому что кузнец, как любой нормальный человек, на крик повернулся… кхм… передом. Не таким впечатляющим, как зад, хотя бы потому, что дед Злоба успел забежать вперёд и закрыть мне весь обзор своей макушкой.

-- То есть это ты врываешься ко мне во двор без приглашения, а я ещё и злодей? -- вполне справедливо возмутился кузнец. -- Ещё и не один, а с какой-то девкой!

-- Не слухайте его, панночка! -- ахнул Злоба и схватил меня за руку. -- Казал же, на что он вам той серп нужен? Я вам с каладовачки десять таких самых достану. Даже лучше. Ходить до дому, панночка.

-- До дому? -- со стороны кузнеца послышался то ли кашель, то ли бульканье.

Ну, с кашлем-то всё понятно. В малой Заводи, конечно, не так холодно, как в Ильно, но и не такая жара, чтобы водой из колодца обливаться. А вот бульканье откуда? Он там пьёт что ли, вместо того, чтобы одеваться. Я осторожно приоткрыла один глаз и с совершенно неуместным разочарованием отметила, что портки кузнец уже успел натянуть, но рубаху пока ещё держал в руках.

-- До моего дому? Ты что? Пустишь вот эту вот, вот эту… -- Он глянул на меня с таким гневом, что я даже засмущалась. -- В мой дом?

-- Да почему в ваш-то? -- растерялась я.

-- Как будто есть варианты, -- процедил он и, в два рывка натянув на себя рубаху, решительно зашагал в мою сторону. Мгновение — и уже нависает надо мной разъярённой скалой. Так страшно стало, что лишь усилием воли я смогла не вжать голову в плечи, прикрывая макушку руками. -- Стало быть, вы и есть та самая вдова моего поганого батюшки, от которой так и не сумели откупиться?

Я громко икнула, испуганно зажала рот рукой и, заикаясь, уточнила:

-- Чи-чи… Чи… Чьего батюшки?

Картинка новой счастливой жизни в деревне, нарисованная моим живым воображением, трещала по швам, будто рубаха на плечах кузнеца. На очень широких плечах очень злого кузнеца.

-- Да моего! Демоны его дери!.. Проклятье! Только не говорите, что он не рассказывал, почему не может иметь детей!

Злоба зашипел, как масло на сковороде, а я нахмурилась.

-- Это не совсем так, -- пролепетала я. -- У Слава есть сын. Мне это доподлинно известно.

-- Да что вы говорите? -- нахально фыркнул кузнец. -- Серьёзно?

-- Он сам рассказывал, -- совершенно растерялась я.

Если, конечно, не соврал. Мужчины врут, особенно, когда хотят чего-то добиться от женщины, это я уже поняла. Но зачем это было нужно Славу? И поверенному, который даже называл мне имя мальчика. Как же его звали?

-- Коста, -- вкрадчиво подсказал кузнец.

Я благодарно улыбнулась и щёлкнула пальцами.