Большой переполох в Малой Заводи

***

-- Да какое прозвище… -- Коста скривился и вновь скрылся за шторкой, где переодевался несколькими минутами ранее. Там что-то грохнуло, зашуршало. -- Да где же оно? А вот!

Снова что-то грохнуло, и Коста вернулся к нам с тоненькой книжицей в руках.

-- Это святки что ли?

-- Не что ли, -- возразил Коста, -- а самая важная книга в доме. Знаешь, по какому принципу в старину имена давали? Чтобы злые духи...

-- Не ты один тут умный, -- снисходительно обронила Радка, рассматривая разложенные на обеденном столе рисунки. -- Или, как любила говорить наша нянюшка Нежебуда Жиловна, без сопливых скользко… А это кто? Берсерк? Одна девочка в приюте мне про них рассказывала.

-- Дай сюда.

Коста отобрал у Радки рисунок, а остальные сгрёб в небрежную кучу на краю стола.

-- А правду говорят, что для того, чтобы стать берсерком, надо голыми руками убить медведя, содрать с него шкуру, надеть её на себя и так и ходить? Три дня и три ночи.

-- Не знаю, не пробовал, -- огрызнулся Коста и прижал рисунки святками. И вообще, если вам хочется сказок послушать, это к Вуйко Живковичу. Аптекарю местному. Он всё про всех знает, а что не знает, то досочиняет. Может, и про то, почему Злоба меня в моё же имение не пускает, тоже поведает.

И зыркнул так злобно, что любой утратил бы желание задавать вопросы.

У любого, но не у меня.

-- Дедушка, Рада, подождите меня возле телеги.5 Мы с Костой проясним кое-какие вопросы и…

-- Нет, -- ответили они в один голос. Клянусь будущим спокойствием моей новой жизни, если от Радкт я ещё могла ожидать чего-то подобного, то такая лютая категоричность со стороны дедушки Злобы откровенно удивила.

-- Я хочу послушать.

-- Нечего там слушать.

Выпалили они одновременно, но не то чтобы в унисон.

-- Да нечего тут рассказывать, -- устало вздохнул Коста. -- Имение передаётся по женской линии6, а матушка умерла раньше, чем успела родить дочь. Я её единственный ребёнок. И уж если быть до конца откровенным, это дом меня не пускает. А Злоба… он же просто… э… сторож.

-- А если я продам тебе имение?

Парень пожал плечами и кисло улыбнулся.

-- Хочется верить, что тогда меня признают хозяином. Но тут, как говорится, не попробуешь -- не узнаешь.

-- Понятно.

Настроение у меня начало стремительно портиться. Мне очень сильно хотелось иметь свой дом. Иметь место, где я буду чувствовать себя, как дома. В конце концов, я на этот дом себе настрадала! Но счастье за чужой счёт, как оказалось, горчит. И весьма существенно.

-- А других, более надёжных способов, нет?

-- Отчего же, есть. -- Коста посмотрел на меня насмешливо. -- Мою дочь дом признает совершенно и безоговорочно.

-- И в чём подвох?

Я посмотрела на Косту скептически. Он был молод, красив, подозреваю, что не беден (Раз уж планировал выкупить у неизвестной наследницы своего отца имение). Отчего же он до сих пор не женат? Будь я на его месте, уже давно озаботилась бы потомством. А он чего ждёт? Пока рак за горой свистнет?

Всего-то и надо, что найти подходящую девушку. Сыграть свадебку, подождать рождения наследницы, чтобы Коста точно мог спокойно жить в своём доме. А за это время всего-то и надо, что построить дом для меня и Радки. Хотя бы даже на те деньги, которые парень планировал мне заплатить, когда подсылал своих лазутчиков.

И нет, совесть меня не замучит. Потому что за всё в этой жизни нужно платить.

Я огляделась по сторонам.

-- Я ведь считаюсь теперь хозяйкой твоего дома? -- уточнила я. -- Ну, раз он по женской линии наследуется. И что? Меня дом внутрь пустит?

Коста почему-то посмотрел на Злобу, и тот восторженно затряс головой.

Стало быть, пустит.

-- А моих гостей?

-- Та на что нам, панночка, тыя гости? Одна морока от них… -- заюлил дед, пряча глаза. -- Наследят, натопчут, а то и вилки уведут. Или разобьют чего.

-- Пустит или нет?

-- Можа они ещё и не захочут к нам идтить. Гости эти…

-- А мне кажется, что очень захочут, -- улыбнулась я и посмотрела на Косту. -- Что скажешь?

Он сглотнул.

-- Ты сейчас о чём?

-- Всё просто. Я приглашаю тебя пожить в моём доме. На правах гостя.

Дед Злоба запричитал что-то жалобное. То ли из репертуара свадебных плакальщиц, то ли похоронных. А Коста шеельнул бровью и уточнил:

-- Ты, в принципе, представляешь себе, какие о нас пойдут слухи по деревне? Народ у нас до слухов охочий. Потом и захочешь, да не отмоешься…

-- Ещё только слухов я не боялась, -- фыркнула я в ответ.

-- Если ты думаешь, что, как благородный человек, я откажусь от этого щедрого предложения, то ты…

-- Я надеюсь, что ты согласишься, -- перебила я.