Большой переполох в Малой Заводи

***

Окончательно засмущавшись под моим подозрительным взглядом, дед суетливо умотал в дом. Коста же всё с тем же счастливым, но теперь ещё и слегка насмешливым лицом подошёл к повозке. Перекинул через плечо ремни, повесил на локоть хомут, в свободную руку взял дугу.

Силён однако. С другой стороны, в кузнецах слабаки не ходят.

Я покосилась на тёмные окна дома, и зачем-то потащилась за Костой следом. В пристройку, обнаруженную сразу за углом.

– На самом деле, это не конюшня, – не поворачивая головы объяснил он. Хотя мог бы и не объяснять. Я и без объяснений видела, что ни одна лошадь в этом сарайчике не поместится. Разве что пони, да и тот с трудом. – Конюшней её стали называть уже на моей памяти.

Коста сбросил сбрую в угол сарая, сдвинул в сторону небольшую горку из моих пожитков и нырнул куда-то в темноту.

– Не поверишь, но я никогда не хотел стать кузнецом.

Я хмыкнула, мол, отчего же не поверю? Работа не из самых лёгких... И чистых.

– Я хотел стать рыцарем.

– Из тех, кто скачет на лошади, спасает принцесс и убивает драконов?

– Про лошадь ты угадала, – отозвался Коста и вышел на свет с какой-то палкой в руках. Присмотревшись, я заметила, что к одному её концу был приделан хвост из видавшего виды мочала, а к другому – вырезанная из дерева и искусно раскрашенная лошадиная голова.

– Именно этого жеребца зовут Цыган, – поведал парень. – А ещё был Ветер, Изумруд, Ворон, Бархат и конечно Тень. Моя любимица. Восточная красавица с белоснежной гривой и чёрным хвостом…

Рассказывая, Коста осторожно поглаживал вороную гриву своего жеребца, а голос его был пронизан такой теплотой, что у меня защемило за грудиной.

– Знаешь, сколько их у меня было? Ого-го!

– Ты хотел сказать, «иго-го»? – хмыкнула я, отводя глаза.

– И это тоже. Веришь ли, до слёз доходило, когда моему табуну отказались выделить стойло на большой конюшне. Конюх маме так и сказал, мол, его за конями следить нанимали, а не за щенками. Которым рано или поздно обязательно прилетит копытом в лоб. И кто будет виноват?.. Тогда дед Злоба устроил мне тут игрушечную конюшню. Я был так счастлив, что даже ночевал тут. Не то чтобы мама была этому рада, но старик подвесил в углу гамак, соорудил балдахин из старой шторы… Нигде мне так сладко не спалось, как в том гамаке под присмотром старого… э… эконома.

Я покивала, немного завидуя. Из моего детства не осталось ни одной истории, которую я могла рассказывать с такой теплотой в глазах и мечтательной улыбкой на губах. Разве что с тех времён, когда я жила у Наставницы. Но вспоминать об этом небезопасно, поэтому проще всё забыть.

-- Нигде мне так сладко не спалось, как в том гамаке под присмотром старого… э… эконома, -- признался Коста, и я вскинула на него взгляд.

– Он ведь домовой, -- сказала я. -- Зачем вы мне лапшу на уши вешаете?

Коста покусал нижнюю губу, и я подумала было, что он не станет со мной откровенничать, но парень вдруг развёл руками и, виновато улыбнувшись, признался:

– По давней привычке. Злоба очень давно служит роду моей матери, и в Малой Гавани он появился задолго до закона об обязательной регистрации. Ну, а после... Малая Гавань ведь очень долгое время закрытым городом была. Она и сейчас не то чтобы совсем открыта, а раньше вообще поселением для каторжников была. Кто бы Злобе позволил тут жить после регистрации? Вот он и остался на птичьих правах. А ты что же? Хочешь о нём сообщить?

– Просто не люблю, когда мне лгут.

– А, – Коста небрежно махнул рукой. – Этого никто не любит. Но ты на Злобу не держи зла. И не говори, что догадалась. А то он расстроится. Поверь опытному человеку, ты не захочешь жить в доме с расстроенным домовым... Дай ему время. Он присмотрится, поверит и сам тебе обо всём расскажет.

Что ж, я могла понять мотивы старика. У самой, как говорится, рыльце в пушку. Поэтому я честно призналась:

– Не меня ему стоит опасаться…

И добавила:

– Но за других я не отвечаю. Догадалась я, догадаются и горожане. Непонятно, как до сих пор не догадались. Старик же совершенно не умеет врать.

– А ему и не надо, – отмахнулся Коста. – Он же за пределы имения, считай, никогда не выходит. На моей памяти, сегодня едва ли не первый раз был. Да и то по особому случаю.

– Ну-ну.

Я покивала головой, вспоминая, с каким радушием принимали деда смотритель станции Халтурушка и жена его Стояна. Как старого знакомого принимали. Больше скажу, как близкого друга или члена семьи. А он мне тут будет голову морочить.

Так что я покивала-покивала, но больше не стала ни о чём спрашивать. Правдивого ответа я не получу, а лапша, снятая с ушей, не самое любимое моё блюдо.