Большой переполох в Малой Заводи

Глава шестая.

Особняк воеводы находился одним боком опирался на Цветочную площадь, а вторым заваливался на самое начало Богатой улицы. Было это огромное белокаменное строение с массивными колоннами и мраморным крыльцом. Старичок-лакей, выскочивший словно из-под земли принял у Косты поводья и, улыбнувшись морщинистым, словно печёное яблочко лицом, прошамкал слова приветствия.

-- Всё же надо нам собственной прислугой обзавестись, -- шепнул парень, когда старик вместе с двуколкой исчез из виду. -- Я не смогу тебя по гостям возить вечно…

Я вскинулась, но Коста, опережая моё возмущение, закончил фразу:

-- А самой неприлично. Местные не поймут. Готова?

Я выдохнула, всё ещё не понимая, как дала себя уговорить. Нет, приглашение от воеводы я получила, но представить себе, что я, девчонка без роду, без племени возьму и запросто приеду в гости к первому человеку города… Да ни за что!

И между тем я была тут. А всё Коста виноват. В первый же вечер во время праздничного ужина, что устроил нам Злоба, он выслушал мой рассказ о нежданных визитёрах и непонятно рассмеялся.

-- Вот всё же ушлый у нас народ! И половины дня не прошло... Так, стало быть, погнали вы их?

-- В основном, дед. Я бы сама ни за что не решилась наверное.

-- И напрасно. Ты с ними особо не церемонься, а то они такие. Палец дашь, так не постесняются всю руку оттяпать.

Коста поднял голову и глянул на меня нечитаемым взглядом. О чём думает? Что увидеть хочет? Непонятно. Вот только от этого взгляда кошачьего внутри стало жарко и щекотно одновременно.

Небось, от усталости. Дорога всё-таки не самой простой оказалась.

-- Так сладкое подавать али обождать покеля? -- разбил тишину голос деда Злобы.

-- Подавать! -- вскинулась Радка, поёрзала нетерпеливо на месте, но не утерпела, вскочила на ноги. -- Я помогу, дедусь.

И умчалась впереди домового. Что-что, а дорогу на кухню эта бестия в любом доме с завязанными глазами найдёт.

-- А карточки эти выбрось, -- вдруг произнёс Коста, и я глянула на него с удивлением.

-- Как это, выбросить? Если кто узнает… Некрасиво, стыдно перед людьми-то.

И снова этот взгляд, от которого то ли под стол залезть хочется, то ли убежать, сломя голову, куда подальше.

-- Во-первых, не узнают. А во-вторых, не стыдно. Увидишь, дня не пройдёт, как они тебе новых натащат. Больше прежнего… Ты, главное, не вздумай к ним бегать, потом не отобьёшься…

-- Да?

Я повозила вилкой по тарелке и неуверенно протянула.

-- А я у тебя как раз хотела спросить, к кому правильнее раньше всех поехать.

-- Правильнее будет поехать к воеводе. -- Парень потянулся через стол и положил мне на тарелку тушеных овощей. Я поблагодарила кивком. -- К нему и только к нему. Они меня в своей семье приняли, как родного. Будет правильно, если ты приедешь с ними познакомиться. Я сегодня виделся с дядей Ригом. Он-то и велел карточку, что супружница его тебе прислала, выбросить, а приезжать на обед по-простому, по-родственному.

-- Скажешь тоже, по-родственному… -- протянула я. -- Это к воеводе-то? Поди он тут первый человек!

-- Первый, -- не стал отпираться Коста. -- Потому я и говорю, что ехать надо к нему. Не завтра, конечно. А на будущей неделе будет самое то… А остальных мы у себя примем. Устроим праздник для соседей, сразу со всеми познакомишься и никого не обидишь. А то знаю я их, считать же начнут, к кому ты первой приехала, а кем пренебрегла…

-- Как сложно-то всё…

-- Да нормально. Обычно. Как у всех.

-- Только к воеводе на обед я ни за что не поеду.

Где воевода, а где я? Мы с ним из разных миров. Я сирота, бродяжка, ведьма, недоученная Хозяйка. А он воевода, глава города и лидер местного дворянства. Обедать за одним столом мы с ним разве что в моих мечтах можем. Если бы я захотела об этом помечтать, а я не хотела.

-- Глупости, -- отмахнулся Коста. -- Ты ездишь верхом или предпочитаешь двуколку?

Верхом мне ездить приходилось, и не раз. Но, как выяснилось, одно дело -- ездить без седла, и совсем другое -- на полностью, так сказать, обмундированном коне. Пусть даже этот конь на самом деле лошадь, о которой Коста с дедом наперебой говорили, что она смирная. И послушная. И ласковая.

Одним словом, Ромашка.

Именно из-за этой, с позволения сказать, милейшей кобылки, я и приехала в гости к воеводе на двуколке, но с отбитым задом.

-- Не принято у нас на телегах, понимаешь? -- объяснял Коста. -- Город небольшой. До ближайшего соседа пешком семь шагов, а до дальнего верхом семь минут…

Я честно старалась, но Ромашка начистую ушла в отказ, сказала, что в гробу в белых тапочках на копытах она видела и седло, и бабу в юбке на этом седле. Но самое главное, невзлюбила она меня прямо с первого взгляда. Вот как дед привёл меня на конюшню, так сразу и невзлюбила мощной струёй да прямо на новые почти туфли. Я их только одну весну относила.

Дед охал, Коста ржал, Радка лезла с советами, словно сама родилась в седле, прямо в амазонке и шляпе с перьями. Ну и как-то так получилось, я и сама не заметила, как, но у того, кто громче всех ржал вылез чирей на лбу, а у главной советчицы типун на языке. И только дедушка Злобушка получил благодарность, когда от всей души пнул под упитанный рыжий зад, украшенный шикарным русым хвостом.