Большой переполох в Малой Заводи

***

Не буду рассказывать о том, как Коста смотрел на Стоцкого, когда мы прощались.

-- Может, всё-таки останешься? -- спросила Саня. Она тоже смотрела нехорошим взглядом, но не на Огнемира, а на меня.

Я покачала головой.

-- Не могу. У меня дома… ребёнок голодный.

Правильно было бы сказать ненасытный, но Радке ещё в этом городе жить и мужа искать. В будущем. Нужно быть более осторожной со словами.

-- Ах, да. Я слышала, что у тебя сын… Понимаю...

-- Не сын, а брат, -- исправил кто-то из её сестёр, вышедших меня проводить.

-- Вообще-то, сестра, -- изогнув губы в кривоватой улыбке, исправил девушек Стоцкий. Посмотрел на меня насмешливо. -- Я познакомился с обеими сестричками в поезде. Мы ехали в одном купе.

-- А сейчас поедем на одной двуколке. Ты идёшь?

Попрощавшись, мы спустились с крыльца и подошли к двуколке. Ромашка, завидев нас, дёрнула ушами и, заржав, шарахнулась назад, чуть присев на задние ноги.

-- Не люблю лошадей, -- неохотно признался Огнемир.

-- И это взаимно, -- протянула я, с изумлением глядя на лошадь. Подлая нахалка, успешно маскирующаяся под ромашку, откровенно чего-то боялась. Клянусь, я сумела разглядеть ужас в её огромных глазах. -- Можешь не беспокоиться, я вполне доберусь до дома сама, если только ты…

Огнемир решительно перебил:

-- Нет. Не сейчас, когда в городе появился чужак.

Он ухватил Ромашку за гриву и зашептал что-то в подрагивающее рыжеватое ухо. И знаете, что самое удивительное? Она ему это позволила, хоть я и видела, что ей по-прежнему страшно.

-- Тебя все лошади боятся или только моя? -- спросила я, когда Огнемир занял место рядом со мной и взялся за вожжи

-- Не все, но многие, -- усмехнулся он. -- Это наследственное вообще-то. Отца бы твоя кобылка к себе и на пушечный выстрел не подпустила. То ли запах у нас какой-то не такой, то ли ещё что, но только своих лошадей мы ещё жеребятами берём, сами выкармливаем, чтобы они к нам привыкли… Твоя кобыла ещё ничего. Другая и понести могла…

-- Так ты поэтому на станции исчез, когда мы приехали?

-- Ну, вроде того. Ага. А ты что подумала?

Я внезапно поняла, что, в принципе, и вовсе не думала о Стоцком. Но признаваться в этом парню было как-то неловко, поэтому я озвучила версию Радки:

-- Ну, что ты не хотел нам с сундуками помочь.

-- Можно подумать, Злоба подпустил бы меня к твоим сундукам, -- зафыркал он. -- На самом деле меня братья встретили, предложили вместе...

-- Братья? Я не видела никого на перроне.

-- А… Ну, они меня не на перроне ждали. Неважно. Лучше расскажи, как вы устроились. Я слышал, ты позволила Косте жить в твоём доме. Это правда?

-- Нет.

-- То есть?

Огнемир неуклюже дёрнул вожжи, и Ромашка остановилась посреди дороги.

-- Это я живу в его доме, а не он в моём. Разве ты не знал?

-- Ты в этом смысле… А знаешь, у нас в имении есть домик для гостей. Не такой большой, как особняк Драгонов, конечно, но если ты только захочешь, он может стать твоим на совершенно любых условиях или вовсе без них. Достаточно одного твоего слова.

-- Благодарю. -- Он вскинулся. В свете луны его взгляд блеснул как-то по-собенному зловеще. -- Но меня всё устраивает. И наш договор с Костой, и дом. И ещё раз спасибо тебе за заботу.

-- Спасибо в карман не положишь.

-- Могу напоить тебя чаем. Хочешь? По особенному рецепту…

-- Я не пью чай. Но если решишь позвать меня на рюмку домашней настойки, не откажусь.

-- В другой раз -- обязательно.

Он снова рассмеялся, вызвав у меня лишь приступ раздражения. Что бы вы ни говорили, но если кто-то смеётся после слов, в которые ты не вкладываешь ничего смешного, это нереально бесит. Настолько, что я даже не стала ругать Радку за то, что она вместо того, чтобы лечь спать, вышла нас встречать вместе со Злобой.

Старик сверкнул на Стоцкого гневным взглядом и, обозвав его нехорошим словом, увёл Ромашку в сторону «большой» конюшни. Радка дождалась, пока дед скроется из виду и, поджав губы, спросила:

-- Что этот здесь делает?

-- Провожает меня домой. Косту сегодня ранили.

-- Ранили? -- перпугалась девчонка. -- Он поправится?

-- Обязательно, -- встрял в наш разговор Огнемир. -- Я, кстати, очень рад тебя видеть, Рада. Женская одежда тебе идёт больше мужской.

-- Думаешь? -- Радка смерила его нехорошим таким взглядом. -- На чай не хочешь зайти?

Огнемир совершенно предсказуемо заржал. А потом махнул нам рукой и, качая головой, скрылся в темноте ночного парка.

-- Терпеть его не могу, -- пожаловалась мне Радка. -- Такой противный, что аж зубы чешутся.

-- Не могу не согласиться… Ты что в чай подсыпать хотела-то?