Большой переполох в Малой Заводи

***

Ещё с минуту мы спускались, а затем ступеньки внезапно закончились и Коста сноа покрутил колечко на лампе, увеличивая яркость.

Я огляделась и, усмехнувшись, заметила:

-- Ну, про отшельника ты, конечно наврал.

-- Чем я заслужил такой гнусный поклёп?

-- Размерами комнаты.

Конечно, до бальной залы помещению было далеко, но, к примеру, наша с Витом гостиная в Ильно была меньше. И с более низкими потолками. И сыростью в ней пахло даже в августе, тогда как в этой якобы пещере отшельника было тепло и сухо.

-- Видела бы ты его зубы… -- хохотнул Коста. -- У меня есть вишнёвый ликёр, виски и красное вино. Что тебе налить?

Я растерялась. Если подумать, алкоголь я пробовала лишь однажды, ещё в приюте, да и то случайно. Нам было велено убрать опавшие листья во внутреннем дворе, день был на удивление жарким, и нас настолько измучила жажда, что мы, вопреки всем запретам, пробрались в будку сторожа, рассчитывая найти там ведро с колодезной водой, а вместо этого нашли бидон с самогоном. Как самая смелая, я нахлебалась первой. Думала подохну из-за пожара во рту, едва не разодрала ногтями пылающее горло, а потом заблевала все тщательно расчищенные от жёлтых листьев дорожки.

Поэтому, да. На вопрос Косты о том, что мне налить, я категорически не знала ответа.

-- Не знаю. Ликёр? Но совсем чуть-чуть.

-- Я бы много тебе и не предложил, -- дёрнул уголком рта парень. -- День выдался тяжёлым. К тому же из-за Радки ты не ужинала.

Не то чтобы меня поразил тот факт, что Коста обратил внимание на такую мелочь… Хотя кому я вру? Конечно, поразил. В моей жизни был лишь один человек, успевавший следить за тем сыта ли я, одета ли по погоде и не забыла ли я по утру почистить зубы мятным порошком.

Я успела позабыть о том, что такое забота, за пять лет жизни без неё.

-- А у тебя тут и ужин припрятан? -- дрогнувшим голосом поинтересовалась я.

-- Если тебя устроит немного орехов, изюм, кусочек сыра и… подожди… О! Вяленый лось.

Я подавилась на вдохе.

-- К-кто?

Коста с сомнением повертел кусок красноватого мяса в специях, понюхал, поскрёб подбородок свободной рукой и неуверенно пробормотал:

-- Может, олень. Но точно не говядина. У деда какие-то принципы насчёт дичи… Если хочешь, я могу уточнить.

Он вскинул на меня взгляд. Я покачала головой.

-- Не нужно.

-- Хочешь, могу сходить на кухню и принести тебе чего-то…

-- Нет.

Я подняла руку, призывая Косту к молчанию.

-- Всё отлично, правда. Лось с орехами и изюмом -- это… интересно. Спасибо.

-- Точно?

-- Да.

-- Тогда вместо ликёра лучше выпей горячего вина со специями. У мамы здесь всегда был сушёный перец с гвоздикой и корицей. Я сам приготовлю на горелке, если ты не против.

Мне оставалось только кивнуть. Горячее вино да ещё и со специями? Я даже не слышала о том, что такое бывает.

-- Можешь пока посидеть на диванчике, -- поворачиваясь ко мне спиной, велел Коста. -- Можешь даже прилечь, если хочется. В нашем доме всегда было полно народу. Гости, просители, попрошайки, зеваки… Мама здесь пряталась ото всех. Иногда брала меня с собой. Редко. Почему-то она всегда называла это место женским. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему. На мой взгляд, если женщина станет выбирать между светлой башней и тёмным подземельем, то всегда выберет первое. Я ошибаюсь?

Я пожала плечами.

-- Хелль?

-- Не знаю, -- ответила я. -- Здесь уютно. Диванчик, камин, секретер… Полки книжные.

-- Угу. Пустые, -- хмыкнул Коста, а я моргнула рассматривая многочисленные разноцветные корешки. Даже потрогала один из них, чтобы убедиться, что это не обман зрения.

Не обман. Шероховатая обложка прильнула к среднему пальцу на удивление тёплым бочком и одновременно с этим другая книга -- большая, насыщенно зелёного цвета, чуть вспыхнула, привлекая моё внимание.

-- Над бы вытереть там пыль, но Злобе сюда хода нет, а у меня руки не доходят…

-- Если хочешь, я могу помочь с уборкой, -- предложила я, осторожно снимая книгу с полки. На зелёной обложке которой немного детским, излишне аккуратным почерком кто-то старательно вывел «Гриммуар хозяйки». -- Коста, а можно спросить?

-- Конечно.

-- Кто жил в этом доме до вас с мамой?

Он глянул через плечо. В свете магических ламп кошачьи глаза боеснули то ли насмешливо, то ли игриво. Книгу в моих руках он точно не видел.

-- Ну как кто? Бабушка. Прабабушка… Я же рассказывал. Это женский дом. Мама всегда смеялась, когда рассказывала, как отреагировала бабушка на моё рождение.

-- И как же?

-- Обвинила маму в том, что я не её ребёнок, потому что у женщин их семьи всегда рождались только девчонки! Прикинь, а?

Я почувствовала, как стало тесно сердцу в груди, и вымученно улыбнулась в ответ на слова Косты. С трудом выдавила из себя: