Большой переполох в Малой Заводи

***

Подвернулась свободная минутка сегодня., родные. Поэтому вот....

Опуская лишние подробности, скажу лишь, что корзинка с ватрушками и «квасками с яблычками», так или иначе, но оказалась в коляске прямо у наших ног. Коста глянул на неё бешено. Честное слово, на мгновение мне даже показалось, что у невинного лукошка даже ручка задымилась.

Хмыкнув, я предложила парню:

-- Не злись.

-- Я не злюсь.

-- Если что, ватрушки с яблочками я и без тебя слопаю.

-- Сказал же, что не злюсь!

-- И кваском запью. Вообще никаких проблем.

-- Я! Не! Злюсь! -- отрывисто прорычал Коста и недобро глянул на то, как я пытаюсь закусить упорно лезущую на губы улыбку. -- Издеваешься?

-- Чуть-чуть.

Парень хмыкнул и, внезапно успокоившись, взялся за вожжи.

-- Всё же отвык я от Злобы за столько-то лет, -- признался с кривоватой улыбкой, одной рукой переставляя корзинку за наши спины. -- Знала бы ты как он маму до бешенства доводил! Не представляешь, но у неё от его заботы, бывало, даже глаза белели.

-- Ну, почему не представляю?..

У Наставницы у моей, к примеру, нервы стальные были, она никогда не нервничала. Даже когда по лесу с розгой за мной носилась, спокойна была, как вол на выпасе. И когда пиявок с моих щиколоток снимала. И даже когда, поспорив с деревенскими мальчишками, я залезла в загон к местному бодливому козлу, а тот мне задницу рогом пропорол, ни слова мне не сказала. Рану обработала, крапивы всыпала, но всё совершенно спокойно.

Приютским монахиням до её спокойствия было, как отсюда и до края света пешком. Они от моего упрямства разве что на стену не бросались. Хотя может, и бросались, я за ними не следила вообще-то…

Страшно подумать, что та смешливая девчонка из прошлого и эта трусиха из настоящего -- один и тот же человек. Вит меня всё же очень сильно поломал. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь починиться. Найдётся ли мастер, который мне с этим поможет?

Плохое у меня получилось утро. Сначала похмелье. Не дай матушка Мокошь ещё раз пережить! Не в том смысле, чтобы не пережить, а в том, чтобы вообще никогда.

Потом Коста с его издёвками. Впрочем, издёвки можно и повторить. Мне понравилось.

Потом огорошивший меня дневник.

И наконец, осознание того, что из живого когда-то человека я превратилась в тень. А ведь были, были времена, когда я ничего не боялась. Времена, когда я даже Вита в бараний рог скрутила бы…

Я покосилась на Косту. Он сидел слева от меня, ровный, как осина и невозмутимый, как дуб. Но, если опустить древесную метафорику (или как это там всё называла училка по словесности в приюте), красивый. Чтоб его.

-- Коста?

-- М?

-- Как думаешь, я валенок? Тетеря и слабачка?

-- Хелль… Я. Тпру!

Коста натянул вожжи, останавливая коня. Потом повернулся ко мне и, пронзая меня этим своим невыносимым кошачьим взглядом, спросил:

-- Ты ведь родом не из наших мест, да?

Я даже икнула от удивления:

-- Ты с чего взял-то?

Не то чтобы я знала, из каких я мест. Моя матушка, по рассказам, бросила меня сразу после рождения. Даже обзаведением пелёнок не озаботилась, а имя размазала кровью по мелкому пузу: «Хелль». Монашки, которым меня отдали, Хеллью меня и окрестили. Вот только я об этом никому не рассказывала. Никогда.

-- Ну, как бы с имени твоего… Мама у меня, видишь ли, очень строгая была.

Коста, произнося эти слова, улыбнулся так, что у меня под ложечкой засосало и защипало в глазах.

-- Но в жизни руку на меня не подняла. -- Я завистливо сглотнула. -- А за каждую провинность в библиотеке запирала с книжкой. Однажды я на пятьсот страниц опростоволосился. С норвергским словарём.

-- С каким словарём?

-- С норвергским, но не суть. Словарь читать мне не хотелось. Сама понимаешь, пятьсот страниц словаря -- это совсем не то, что пятьсот страниц норвергских сказок. А сказки были интересные. В основном, про битвы, про богов, про пиры в загробном мире. Но были и про повелительницу мира мёртвых, которую звали Хель. Не знаю, кем были твои родители, но умышленно или случайно, они назвали тебя в честь повелительницы Хельхейма, мира мёртвых. Ты серьёзно думаешь, что девочка с таким именем могла вырасти валенком? Нет, детка. Говори, что хочешь, но я в такое не верю.

-- Не веришь?

-- Нет, -- он покачал головой. -- А ещё с первого взгляда понял, что у тебя на роду написано быть победительницей. Вот прямо с первого взгляда.

Я с первого взгляда на Косту подумала, что у него очень красивая… красивое основание спины. А он, оказывается, вот это вот обо мне.

Кто бы знал, что я такая испорченная...