Большой переполох в Малой Заводи

***

-- О…

Очень красноречивое замечание, но в тот момент, увы, на большее я не была способна. В голове не укладывалось, что вот этот вот конкретный человек пережил страшное горе, но не утратил жизнерадостности и человеколюбия. Ведь если задуматься, моя беда и в сравнение не идёт с бедою пани Смоляны, но я при этом умудрилась превратиться в трусливую злючку, а она… Хотелось бы мне обладать такой же смелостью жить!

-- Пани Смоляна! -- Я поймала тёплую мягкую ладонь и сжала её обеими руками. -- Я не умею… не знаю, что говорят в таких случаях… Мне очень жаль! Если бы я могла вам чем-нибудь помочь…

Не договорив, я осеклась. А ведь я, пожалуй, могу! Эликсир здоровья, в простонародье именуемый живой водой, я ни разу не варила. Наставница всё на потом, говорила, мол, не для среднего ума это задание, живую воду сварить… Но теперь-то, когда у меня есть заветная записная книжка, можно и попробовать. Обещать я ничего не стану, да и как тут пообещать, не раскрыв при этом себя?

-- Помочь? -- Пани Смоляна грустно улыбнулась. -- Кто ж в своём уме от помощи отказываться станет? Помоги, если есть чем, а уж я за помощь по совести отплачу. А если нечем помочь-то, ешь и не болтай, хозяюшка. Пустой болтовни я за свой век наслушалась.

А я что? А я и не болтаю вовсе. Вот научусь живую воду варить, тогда и о помощи поговорить можно будет. И об отплате. Жить-то мне здесь за что-то надо будет. Ну, то есть после того, как я Косту женю. В городке этом, как я посмотрю, в каждом доме есть шкаф со скелетом. То домовой без регистрации, то вейла, то берсерк в опале. Берегиня вот живёт-поживает, да пироги печёт. Глядишь, и на ведьму сквозь пальцы смотреть станут.

Короче, из дома гостеприимной булочницы я выходила, может, и в задумчивости, но хорошего настроения при этом не растеряла.

Я уверенно устроила ладонь на Костином предплечье, как только мы ступили на мостовую и, ловя на себе любопытные взгляды немногочисленных прохожих, спросила:

-- Куда теперь?

-- Очевидно, в аптеку, -- хмыкнул Коста. -- У аптекаря три незамужних дочери. Помнится, ты горела желанием с ними познакомиться.

...Это был долгий, насыщенный эмоциями день.

Начали мы с аптеки, которая ожидаемо располагалась на улице Аптечной, прямо напротив старенькой больницы с витражными окнами и увитым плющом балконом. Аптекарь, смуглый и кучерявый, как бес, мужчина, был ниже меня ростом на полторы головы и носил оранжевые шаровары. Его жена походила на него, как сестра, и отличить их можно было лишь по длине волос и цвету штанов (Аптекарша предпочитала розовое). А дочерях при таком раскладе карт, можно умолчать. Скажу лишь, что их штаны были синего, зелёного и лимонного цветов.

После Аптечной улицы, миновав городские бани, мы вышли на Цветочную площадь, где для начала познакомились со вдовой пани Жданой Девятко. Вдова владела оранжереей с экзотическими растениями и примыкающей к ней цветочной лавкой. И она была молода (Может, только на пару-тройку лет старше Косты), смешлива и вызывающе красива. Вдова, конечно же, не лавка. Хотя лавка тоже впечатляла буйством красок и ароматов.

А ещё мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что между ней и Костой что-то было. И это что-то точно выходило за рамки простой дружбы. И эта новость меня странным образом… взбесила. Поэтому при всей моей любви к экзотическим растениям и, скажем так, профессиональной заинтересованности травами и цветами, задерживаться в гостях у цветочницы я не захотела. И от любезно предложенного лимонада отказалась.

Лимонаду я выпила в таверне «У мамы Ляли» на другой стороне площади.

Затем мы погуляли по городскому парку и через кованные ворота вышли на Кривую улицу, чтобы поужинать в легендарной ресторации «На ели». Пан Далибор Кронович хозяйничал за стойкой, а все пять его дочерей были подавальщицами. И все пять, теряя тапки на ходу, бросились обслуживать наш столик. Я поначалу обрадовалась. Ибо все пятеро уже успели заневеститься, да и выглядели очаровательно. Но отчего-то совершенно не обращали внимания на Косту, зато вокруг меня увивались так, что даже неловко стало.