Большой переполох в Малой Заводи

***

В общем, как ни прискорбно это было признавать, но и здесь я не нашла потенциальной невесты для своего подопечного.

-- Ты расстроилась, -- заметил Коста, когда мы вышли на улицу. -- Напрасно. Знаешь, как говорят, что первый блин комом? Не принимай близко к сердцу. В Малой Заводи ещё остались девушки, с которыми ты пока не успела познакомиться.

-- Тебе смешно, -- проворчала я, -- а между тем, дело серьёзное. Рано или поздно мне придётся уехать. И что тогда? Двери твоего дома снова окажутся для тебя закрытыми?

-- А ты не уезжай. -- Коста пожал плечами и беззаботно улыбнулся. — Дом большой, сама видишь. Места всем хватит.

И пока я пыталась вспомнить, какие возражения припасла на этот счёт, торопливо предложил:

-- Хочешь, прогуляемся к Рыбному рынку? Там сейчас, конечно, нет никого, но зато с причала открывается отличный вид на выход в море. Кстати, вы с Радкой ведь ещё не были на пляже?

К моему стыду, нет. Но не говорить же Косте, что примеренный намедни новый купальник, одним из первых заказанный у портнихи, оказался таким развратным, что и речи не могло идти о том, чтобы выйти в этом из спальни. Пришлось по этому поводу основательно поссориться с местной повелительницы иголок и ниток. Я хотела что-то классическое. Вроде платья с зашитыми в подол грузиками и широкими штанинами, она настаивала на коротких панталонах из тонкой ткани и майке без рукавов! Кое-как удалось договориться на компромиссе. Нижнюю часть купальника мы удлинили до колена, а к майке пришили короткую юбку, закрывающую бёдра.

-- Не были, -- ответила я после короткой паузы. -- Мы посетим пляж в самое ближайшее время, но без тебя.

Коста вскинул бровь.

-- Почему?

-- Потому, -- буркнула я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

Парень запрокинул голову и громко рассмеялся, а затем самым бесстыдным образом приобнял меня за талию и, склонившись, прошептал, касаясь края моего уха своим горячим дыханием:

-- Ну, раз купаться ты пойдёшь без меня, то не откажи в любезности, позволь стать первым, кто покажет тебе море вблизи.

Я должна была отказаться. Не знаю, почему, но точно должна была. Пусть предложение было совершенно невинным, но от него я внезапно почувствовала такой порочной, такой развратной особой… Как тогда, когда примеряла тот дикий купальный костюм и даже немножечко хуже. Поэтому я набрала полную грудь воздуха и решительно выдохнула:

-- Если ты настаиваешь.

По Кривой улице мы вышли на Морскую, обогнули Рыбный рынок, по случаю позднего времени оставленный на разграбление крикливым чайкам и по широким мраморным ступенькам спустились к выстеленной потёртыми циновками дорожке, ведущей прямо к сонному, до черноты синему морю с игривыми белоснежными барашками на гребнях немногочисленных волн.

Я остановилась, как вкопанная. Из окон особняка оно выглядело совсем иначе.

-- Идём, -- Коста взял меня за руку и потянул за собой к воде. Мы остановились метрах в двух от линии берега, и парень, велел мне ждать здесь, а сам побежал по песку к высившимся невдалеке сложенным в кучу полосатым лежанкам. Вернулся с одним и ловко соорудил из него полотняное кресло.

-- Садись. -- Махнул приглашающе рукой.

Я с сомнением покосилась на ненадёжную конструкцию, но всё же рискнула опуститься на самый край. Кресло подо мной скрипнуло, зашаталось, и, тихо вскрикнув, я завалилась на бок.

-- Проклятье!

Ноги запутались в ворохе юбок. Я чувствовала себя упавшим на спину жуком, что не в силах встать на ноги без посторонней помощи. И особенно обидно стало, когда до моих ушей донёсся тихий смех.

-- Хелль!

-- Ты это специально подстроил!

-- Глупости. Даже не думал. Иди сюда. -- Он помог мне подняться. -- Давай, помогу… Вот так. Я держу, не бойся.

-- Что это за орудие пыток? -- спросила я, не рискуя отпустить руку парня.

-- Шезлонг. Складывающееся кресло из нескольких досок и куска плотной ткани. Поверь, когда на тебе не будет всех этих юбок, ты сможешь устроиться на этом удобном во всех отношении кресле без посторонней помощи.

Верилось с трудом.

-- Откинься назад. -- Я подозрительно сощурилась. -- Откинься.

Не переставая улыбаться, он уселся прямо на песок, скрестив ноги. А потом мы долго молчали, просто рассматривая мерно набегающие на берег волны. Когда солнце нарисовало на воде оранжевую дорожку. И когда медленно плавясь, будто восковая свеча, не закатилось за горизонт. И когда на пляж опустилась холодная, бархатная темнота раннего весеннего вечера.

Только после этого Коста помог мне подняться, и мы вернулись в город, чтобы забрать с почтового двора нашу повозку.