Большой. Рогатый. Мой.

Пролог

Луна заливала Беловежскую пущу холодным серебром. Свет дробился в мокрой листве, сползая по стволам вековых дубов, точно ртуть. Ночь близкого уже полнолуния пахла сырой землей, хвоей и чем-то резким, почти металлическим, что не принадлежало лесу.

Данила, в теле могучего зубра, двигался бесшумно, несмотря на тяжесть своего тела. Его копыта утопали в мягкой почве, оставляя глубокие следы, а горячее дыхание вырывалось облачками пара, растворяясь в холодном воздухе. Широкие рога, похожие на толстые ветви голого зимнего дерева, цепляли тени, а те метались в чаще, превращая игру света, в что-то живое.

Магическая суть оборотня, древняя, как сама Пуща, гудела в венах, заставляя шерсть на могучем загривке вставать дыбом от смутного предчувствия. Оборотень патрулировал западный край. Место, где лес уступал место людскому миру – асфальту, проводам и чужим глазам, что всегда следили издалека.

Данила фыркнул, мотнув массивной головой, будто отгоняя запах бензина, который иногда доносился с ветром.

“Люди, – думал он смутно, – вечно лезут туда, где их не ждут, с их камерами и бумажками”.

Его стадо – оборотни-зубры, чья магия связана с этой землей веками, доверяло ему. Мудрые старые и совсем еще молодые зубры, не умеющие справляться с зовом своего зверя – все они были под ответственностью Вожака. Другие перевертыши жили в Беловежской только с разрешения стада, ведь именно зубры несли в себе искру древней силы. И сейчас Пуща, их общий дом, дышала все тревожнее, словно чуя беду.

Возле зарослей папоротника Данила остановился. Ноздри уловили чужой запах – не травы, не зверя, а чего-то едкого, искусственного, словно кусок дешевого пластика. Он наклонил голову, задев рогами влажные листья близстоящей ольхи. В лунном свете блеснула тонкая, почти невидимая, нить. Камера, спрятанная под мхом, точно паук в траве, смотрела блестящим пустым взглядом, заставляя гадать – кто там, на той стороне?

“Вот тебе и гости, – хмыкнул он про себя, но сердце сжалось. – Думают, Пуща – их игрушка”.

Обойдя участок, мощный зверь нашел еще две такие же штуковины, замаскированные под коряги. Ставили их явно не охотники с ружьями. Но кто? И с какой целью?

Слишком много в последние дни появилось таких сюрпризов – темных, дурных. И справляться с ними тоже становилось все труднее. Глядишь, еще немного, и придется племени уходить вглубь, в леса. А то и вовсе отказаться от прогулок в иной своей ипостаси.

Быть может, попросить помощи у Михаила, в Минске? Помнится, в свое время, он здорово помог выбить Беловежской статус заповедника. Вот только в последнее время число браконьеров и исследователей будто бы утроилось и оборотням становилось все опаснее в родном доме. Заявления в официальные инстанции помогали мало, а финансирование год от года становилось все меньше. Хоть ты колдовать начинай, как предлагала Василиса уже не раз. Тут же вспомнились ее рассказы о Белом Олене, хранителе, что приходил в темные времена.

“Где ты, рогатый? – подумал Данила, фыркнув с горькой усмешкой. – Сбежал от дронов и проводов?”

Говорили, он появлялся, когда звал сам лес. Но сейчас голос природы был слаб, заглушен гулом машин близлежащей трассы, а сам хранитель исчез в веках. Никто им тут не поможет, придется справляться самостоятельно.

С каждой найденной камерой росла тревога, а холод осознания пробирал до костей. Их должны были рано или поздно обнаружить. А если так – придется уходить еще глубже, в лес, или и вовсе переехать. Это заставляло нервничать. Данила буквально чуял перемены, но они пахли не росой и мхом, а чем-то стерильным, как больничные коридоры.

У старого вяза, где земля была истоптана, оборотень заметил клочок бумаги, зацепившийся за корень. Обернувшись человеком, Данила поежился – ночной холод тут же впился в кожу, а лунный свет подсветил дыхание, превратив его в белесый дым.

Не зверь, но человек, поднял записку, исписанную мелким почерком: “Биологические исследования... Выделить триместр на предварительные… Беловежская пуща… Образцы фауны... Срок – месяц”...

Кровь зашумела в ушах. Биологические исследования одобрили? Еще и сроку месяц. Это не просто угроза – это нож у горла. Он сжал бумагу в кулаке и посмотрел в небо. Теперь луна казалась не хранителем, а свидетелем надвигающейся беды.

-------------------
Здравствуй, дорогой читатель!
Надеюсь, тебе понравится ир и его герои.
Не забудь поставить звездочку и подписаться, если история попадет в твое сердечко.
Поехали?