Большой. Рогатый. Мой.

Глава 1. Городская среди дикарей

Беловежская пуща встретила Веру запахами сырого мха и хвои. Такими густыми, что казалось, их можно намазать на хлеб словно экзотическое варенье, положив сверху полностью засахаренную медом шишку.

Автобус со старыми скрипучими сиденьями выплюнул девушку на пыльную стоянку у кордона заповедника. Она глянула вперед, увидев, как клонилось к закату солнце, заливая лес золотисто-алым светом, а тени от сосен ложились на землю, будто длинные когти неведомого зверя.

Не такого, конечно, ожидала она, когда ехала в Пущу по направлению – отрабатывать преддипломную практику. Хотелось снять домик, или хотя бы комнату в ближайшем райцентре, чтобы приезжать и выполнять нехитрые задания, набираясь опыта. А потом рассказать о своем исследовании, возможно слегка приукрасив, и защитить-таки диплом.

Однако завкафедрой решил иначе. Коварный старик никак не мог простить Вере, что она не бросила учебу и не выскочила замуж, как он предрекал каждой девушке, осмелившейся поступить на эколога. А тем более, Вере, дерзнувшей стать лучшей на своем курсе, обогнав всех мужчин на потоке. Вот и загнал ее сюда, в Беловежскую без права отказаться – или оставаться ей без диплома.

Вера поправила рюкзак, который оттягивал плечи, и вдохнула полной грудью. Городской воздух, пропитанный асфальтом и кофе, остался в сотнях километров позади. Так далеко, что она мгновенно почувствовала себя чужой.

Администрация заповедника – приземистое здание с облупившейся краской – кажется, пустовала. Позвав хоть кого-то пару раз, Вера вошла, глухо стуча кроссовками по деревянному полу, и сразу наткнулась на взгляд пожилого мужчины с бородой, похожей на пучок соломы.

– Анатолий Иванович, замдиректора, – представился тот, пожав ей руку так, будто проверял на прочность.

Действительно не слышал? Или специально проигнорировал?

Спросить шанса не представилось. Без лишних предисловий, будто стараясь сейчас же ее выставить, замдиректора вручил Вере папку с заданием: изучить поведение зубров, их перемещения и социальные связи.

– Подождите, как же так? – перебила она Анатолия Ивановича, – тут же ни слова про природоохранные работы? Я же ради них сюда и ехала!

– Зубры – душа пущи, – сказал он, глядя куда-то поверх ее плеча. – Без них лес не тот. А если не устраивает, ничем помочь не могу. У нас тут работы, может, и непочатый край, но приоритетность никто не отменял. Практика тебе будет такой, или не подпишу.

Вера кивнула, хотя в голове крутилось: “Серьезно? Душа? Это я теперь буду не научную работу по экологическому состоянию Беловежской Пущи писать, а фольклорное исследование?” Будто мало было, что ей, экологу со специализацией инженера природоохранного устройства, пришлось ехать к черту на Куличики, чтобы пройти отработку. И как можно было выдать ей такое задание без времени даже на минимальную подготовку? А уж тем более, дать работу по зубрам, о которых она не знала ровным счетом ничего. Направление, которое даже минимального отношения к ее специальности не имеет! Но делать было нечего – задание на кафедре ей выделили одной из последних и нового явно не дадут, потому приходилось брать даже такое. Набрать кучу электронных книг и попросить кого-нибудь из одногруппников прислать ксерокопий из Национальной библиотеки – тех учебников, что не было в сети – все, что Вера смогла привезти с собой теперь будет бесполезным.

У них в институте девушкам вообще было сложно, а если уж ты решила писать диплом, а не выйти замуж, то большая часть замшелых преподавателей-мужчин помогать не станет. В Администрации, кажется, придерживались такого же принципа работы. Курица – не птица, а женщина – не человек, да, Анатолий Иванович?

Впрочем, после краткого экскурса, почему же задание именно такое, Вера передумала.

Зубры, как объяснил Анатолий Иванович, были почти истреблены в начале XX века. К 1919 году в дикой природе их не осталось, но благодаря усилиям ученых и появлению заповедников популяцию восстановили. Теперь в пуще обитало около шестисот гигантов – массивных, с горбатыми спинами и короткими рогами, способных одним ударом копыта расколоть бревно. Они ели траву, молодые побеги и кору, медленно переходя с места на место и предпочитая открытые поляны. Но могли и уйти в чащу, если чуяли угрозу.

– Их инстинкты как компас, – добавил замдиректора в конце. – Зубры знают лес лучше нас.

Вера с интересом прослушала мини-лекцию о главных действующих лицах своего будущего задания и старательно записала все в блокнот, признав, что зубры звучат гораздо круче, чем она ожидала.

***

После встречи настало самое время поставить палатку на поляне, которую Вере указал местный гид, худощавый парень по имени Миша, с глазами, как у лиса, и хитрой улыбкой. Он помог тащить рюкзак, попутно рассказывая байки про местных обитателей и нечисть, которая, по слухам, водилась в Беловежской.

– Тут старые хозяева пущи бродят, – сказал Мишка, кивнув в сторону леса. – Не люди, не звери, а что-то между. Говорят, они следят, чтоб лес не трогали.

Ну да. Конечно.

Вера закатила глаза.

– Сказки для туристов? – хмыкнула она, но Миша только пожал плечами, будто знал что-то недоступное ее пониманию.

***

Палатка оказалась ее личным кошмаром, честно. Вера, привыкшая к городским удобствам, минут десять боролась с дугами, которые гнулись во все стороны, как пьяные змеи. Да уж, не такой она себе представляла преддипломную практику…