Большой. Рогатый. Мой.

Глава 4: Тайны полнолуния

Луна висела над Беловежской пущей, заливая лес золотым светом. Данила стоял у края поляны, где сосны шептались с ветром, а запах сырой земли смешивался с резким привкусом озона. Его кожа зудела, сердце билось неровно, а зверь грузно ворочался внутри, грозя вот-вот вырваться наружу. Полнолуние, что всегда будило магическую суть, сегодня было особенно беспощадным.

Неделя прошла с тех пор, как он нашел записку о биологических исследованиях, и пуща, казалось, нервно сжималась под невидимым взглядом. Данила чувствовал, как его стадо – зубры-оборотни, давние хранители леса – ждет его решения, но Вера…

Появление Веры осложняло все.

С той самой короткой встречи она была повсюду: ее запах – кофе, новая хрустящая бумага и что-то цветочное – витал в воздухе, ее голос – мягкий, с легким городским говором – звучал в его ушах. Данила избегал ее почти неделю, поручив дела Тимофею и пропадая в чаще. Но каждый раз, когда Вера оказывалась рядом, зверь ворочался все сильнее, а сердце тянулось к ней, как к свету.

Данила хотел рассказать девушке правду – о пуще, о зубрах, о себе, но тайна связывала его по рукам и ногам, давя тяжелой цепью ответственности перед всеми сородичами. Да и, честно сказать, само желание было иррациональным и пугало.

“Она исследователь, – думал он, сжимая кулаки, – что будет, если узнает? Да и откуда уверенность, что Вера – не часть группы, еще недавно установившей камеры?”

А камер, кстати, меньше не становилось. Данила всю неделю находил устройства по всему периметру – пришлось даже придумать новые правила безопасности для всех перевертышей Беловежской. Это здорово ограничило им всем возможность передвижения и злило большинство жителей Пущи, но выяснить, кто получил разрешение на их установку, так и не удалось. В это время и появилась Вера, потому подозревать ее было естественно.

Думать об этом было горько, почти кощунственно, но необходимо. Успокаивало только одно – Данила с первого раза ощутил и намертво запомнил Верин запах. Потому точно узнал бы его там, на камерах, в лесу.

Он знал, если бы она была частью этой… этого…

Нет.

Только не Вера.

Выражение ее лица, такое по-детски наивное, и смех, когда она спотыкалась о корни, не давали ему покоя. Данила фыркнул, мотнув головой, будто отгоняя назойливую муху, но легче не стало.

От этих ощущений было не уйти, не спрятаться. Уж слишком сильно его тянуло к гостье Пущи.

***

Вера, тем временем, сидела у покосившейся палатки. Она упрямо отказывалась переехать хотя бы в близлежащее село, боясь, что пропустит что-то важное. Блокнот, наполовину исписанный за эту неделю, лежал на коленях. Он был полон заметок о зубрах, которые вели себя слишком разумно для простых животных.

Вера пыталась сосредоточиться, но мысли то и дело возвращались к Даниле. Его темные глаза, глубокий голос и его улыбка, от которой сердце делало кульбит. Егерь пропадал и появлялся внезапно целую неделю, относясь к ней то тепло, то холодно. Вера даже заподозрила Данилу в отработке на ней каких-то приемов из курса по пикапу.

– Соберись, Вера, – вслух пнула она себя, – он обычный лесник, не выдумывай. Ты просто ему не интересна.

Высказанные слова задевали сильнее, чем Вера ожидала.

Ну и ладно.

Вера приехала на практику? Значит практикой и будет заниматься. И раз Данила прячется и помогать не настроен, она сама найдет ответы. Например, сегодня из общего списка Вера выбрала исследование, которое предполагало проверку ночного лежбища всего стада – хотелось зафиксировать, как именно расположатся зубры для сна, что будут делать, расставят ли наблюдателей.
Однако договориться с Данилой или Тимофеем, чтобы сопровождали, не вышло, а Миша так и вовсе исчез, и больше не появлялся. Впрочем, Вера все продумала – она отметила на карте, где, по ее мнению, оставались зубры на ночевку, зарядила телефон, сварила себе побольше кофе. Так что не беда, что ей не хотят помогать. Она сможет все сама. Тем более, полнолуние и видео выйдет почти как днем, если не уходить в тень. Хотя, признаться честно, план звучал как слегка безумный.

Или совсем не слегка.

“Если пуща такая загадочная, как они все говорят, я это увижу”, – подумала девушка, хватая фонарик и застегивая рюкзак, из которого торчала пачка батончиков.

– И ничего у меня тут не супермаркет, – добавила она, вспомнив Мишу. – Просто необходимый запас.

***

Данила услышал шаги еще до того, как она вышла на тропу, и сразу напрягся. Верин запах – тот самый, с ноткой кофе – донесся до носа, и Даня выругался про себя. Почему ей не сидится в палатке?

Он, как назло, встал у старого вяза, и луна высвечивала мужской силуэт слишком четко, чтобы его можно было принять за случайную игру теней. Вера увидела ночного гостя и, споткнувшись о корень, чуть не выронила фонарик.

– А ты что тут дела..? – выпалила она, но голос дрогнул и осекся, оборвав конец фразы.

Его глаза, темные и глубокие, поймали ее взгляд. Воздух между ними сгустился, будто перед грозой.

– Я мог бы спросить то же самое, – ответил Данила, подходя ближе.

Он подтянул Веру к себе, чтобы не говорить громче, чем следует, и его голос, низкий, с хрипотцой, проникал в самое сердце.