Большой сюрприз для бывшего

4

— Лиза! — я бросилась к двери туалета, сердце бешено колотилось.

Моя дочка стояла посреди роскошного холла в окружении осколков того, что когда-то было изящной хрустальной статуэткой в виде дельфина. Слёзы катились по её щекам.

— Мама, я не хотела! — всхлипывала она. — Я просто хотела посмотреть, какой он красивый, а он упал!

— Тише, солнышко, все хорошо, — я обняла её, одновременно оценивая масштаб катастрофы. Статуэтка явно была дорогой — хрусталь переливался даже в осколках, а основание было украшено золотом.

Марк испуганный стоял рядом.

Звук шагов в коридоре заставил меня вздрогнуть. Быстрые, уверенные шаги человека, привыкшего к власти.

— Мамочка, меня теперь посадят в тюрьму? — прошептала Лиза, прижимаясь ко мне.

— Конечно, нет, глупышка. Это просто случайность.

Но внутри у меня все сжалось. Сколько может стоить такая статуэтка? Тысячи? Десятки тысяч? У меня нет таких денег.

В дверях появился охранник — крупный мужчина в тёмном костюме с суровым лицом.

— Что здесь произошло? — строго спросил он, окидывая взглядом осколки.

— Моя дочь случайно задела статуэтку, — объяснила я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы, конечно, возместим ущерб.

Охранник нахмурился ещё больше:

— Эта статуэтка — работа известного мастера. Даже представить не могу сколько она стоит.

У меня в голове зашумело. Мысленно пересчитала оставшиеся деньги.

— Если она такая редкая и драгоценная, то что она делает на хлипком помосте с общем холле? — огрызнулась я.

— Украшает помещение. А вы обязаны следить за детьми!

Лиза ещё сильнее прижалась ко мне, а Марк взял её за руку. Мои дети чувствовали мое напряжение.

— Вам придётся пройти к администратору, — сказал охранник. — Нужно будет заполнить документы.

— Конечно, — кивнула я, мысленно прощаясь с нашими скромными сбережениями.

А что я могла ещё сказать? Я действительно оставила двух семилеток без присмотра. Тут только моя вина.

Мы вышли в коридор, охранник шел рядом, явно не доверяя нам. Лиза всхлипывала, Марк молчал, но я видела, как он сжимает кулачки. Мой мальчик всегда пытался защитить семью, даже когда сам был напуган.

— Мама, а что будет? — тихо спросил он.

— Ничего страшного, — соврала я. — Мы просто заплатим за статуэтку и пойдем домой.

Но как я заплачу? И что мы будем есть потом? На что будем жить? Если мне вообще хватит денег!

Мы дошли до фойе, где охранник остановился возле стойки ресепшена. Девушка-администратор с сочувствием посмотрела на нас.

— Сейчас я вызову управляющего, — сказала она.

— Не нужно вызывать управляющего, — попросила я. — Мы можем решить все сами.

Но было уже поздно. Где‑то в глубине отеля хлопнула дверь, и послышались новые шаги. Медленные, размеренные. Шаги человека, который никуда не спешит, потому что знает — его будут ждать.

— Что здесь происходит?

Голос. Этот голос я узнала бы из тысячи. Низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой. Голос, который когда-то шептал мне слова любви, а потом произнес слова, разрушившие нашу семью.

Я медленно обернулась.

В дверях стоял Артем Волков.

Семь лет не изменили его кардинально, но сделали ещё более привлекательным. Тёмные волосы теперь были аккуратно подстрижены, на висках почти в ноль выбриты.

Лицо стало более мужественным, в глазах — та же пронзительная сталь, но теперь в них читалась усталость и какая-то отстраненность. Дорогой костюм сидел на нем идеально, подчёркивая широкие плечи и стройную фигуру.

Он был все тем же Артемом, которого я когда-то любила до безумия. И одновременно — совершенно другим человеком.

Наши глаза встретились.

Время остановилось.

Я видела, как его лицо меняется — сначала недоумение, потом узнавание, потом… что? Шок? Гнев? Я не могла понять.

— Анна, — произнес он тихо, и в его голосе не было никаких эмоций.

— Артем, — ответила я, чувствуя, как пересыхает во рту.

Лиза и Марк переводили взгляды с меня на него, ничего не понимая. Охранник и администратор тоже молчали, чувствуя напряжение в воздухе.

Артем сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, прижимая к себе детей.

— Это твои дети? — спросил он, и в его голосе появились нотки, которые я не могла распознать.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Он посмотрел на Марка, потом на Лизу. Долго, внимательно. Изучающе.

И я увидела, как его лицо каменеет.