Большой сюрприз для бывшего

6

Кабинет Артема был именно таким, каким я его себе представляла — огромный, роскошный и холодный. Панорамные окна с видом на море, массивный стол из тёмного дерева, кожаные кресла, которые стоили больше, чем я зарабатывала за месяц. Все здесь кричало о власти и успехе.

Дети остались в приёмной с секретаршей — молодой женщиной, которая пыталась их развлечь, предлагая сок и печенье. Но я видела через стеклянную перегородку, как Марк держит Лизу за руку, как они оба испуганно поглядывают в сторону кабинета.

— Садись, — Артем указал на кресло напротив своего стола.

— Я постою, — отрезала я, скрестив руки на груди.

Он обошел стол и оперся бедром о его край, скрестив руки точно так же, как я. Мы стояли друг напротив друга, как два бойца перед схваткой.

— Итак, — его голос был обманчиво спокойным, — семь лет. Семь лет ты скрывала от меня, что у меня есть дети.

— У тебя нет детей, — огрызнулась я. — У меня есть дети. Я их родила, я их воспитала, я…

— Ты их украла! — взорвался он, и я вздрогнула от ярости в его голосе. — Ты украла у меня право быть отцом!

— Право? — Я почувствовала, как во мне поднимается знакомый гнев. — Какое право? Ты хотел, чтобы я их убила!

— Я никого не хотел убивать!

— Аборт — это не убийство? — Я сделала шаг к нему, и мое сердце забилось чаще. Не от страха — от близости. Даже сейчас, даже злясь на него, я чувствовала это проклятое притяжение. — Ты сказал, что дети — это проблема! Что мы не потянем!

— Я сказал, что мы не готовы! — Артем тоже шагнул навстречу, и теперь между нами было всего несколько сантиметров. — Я хотел, чтобы мы подождали, пока я встану на ноги, пока…

— Пока что? — Я почувствовала знакомый запах его одеколона, и у меня закружилась голова. — Пока ты решишь, что готов к отцовству? А если бы не решил? Если бы ждать пришлось ещё семь лет?

— Ты не дала мне шанса! — Он схватил меня за плечи, и я почувствовала жар его рук даже через ткань блузки. — Ты просто сбежала! Как трусиха!

— Я защищала своих детей! — Я попыталась вырваться, но его хватка была крепкой. — От тебя! От твоих требований!

— Моих детей, — прошипел он. — Если они вообще мои.

Пощёчина прозвучала как выстрел. Артем отпустил меня и потрогал щеку, на которой уже расплывалось красное пятно.

— Как ты смеешь, — прошептала я, и голос мой дрожал от ярости. — Как ты смеешь такое мне говорить?

— А как мне не сомневаться? — Он выпрямился, и в его глазах полыхнул огонь. — Ты исчезла без объяснений! Оставила записку из трех строчек! Семь лет молчания! Как я могу быть уверен, что ты не сбежала к другому мужчине?

— Потому что я любила тебя, идиот! — крикнула я, и только после этих слов поняла, что сказала.

Тишина повисла между нами, тяжёлая и звенящая. Артем смотрел на меня, и я видела, как что‑то меняется в его лице.

— Любила, — повторил он тихо. — Прошедшее время.

— Да, — я подняла подбородок. — Прошедшее. Потому что ты убил эту любовь своими словами.

— Аня… — Он протянул руку, но я отступила.

— Не смей! — Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Не смей притворяться, что тебе не все равно!

— Мне не все равно, — сказал он, и в его голосе появилась какая-то странная нотка. — Никогда не было все равно.

Я посмотрела на него — на этого мужчину, который когда-то был всем моим миром. На его серые глаза, в которых сейчас читалась боль. На его губы, которые когда-то целовали меня с такой нежностью…

— Мама! — Крик Марка заставил меня обернуться.

Через стеклянную перегородку я увидела, как моя дочь сидит в кресле, согнувшись пополам, а секретарша суетится рядом с ней.

— Лиза! — Я бросилась к двери, но Артем оказался быстрее.

Мы выбежали в приёмную одновременно. Лиза сидела, тяжело дыша, её лицо снова побледнело.

— Что с ней? — спросил Артем, и в его голосе я услышала настоящий страх.

Неужели он напуган? Обычно боялись его.

— Приступ астмы, — ответила я, роясь в сумке в поисках ингалятора. — Стресс. Господи, где же он?

Достала новый флакон, который сразу купила в круглосуточной аптеке. Открыла его.

— Так, милая. Глубокий вдох.

Дочь судорожно вдохнула лекарство и сразу закашлялась.

— Сергей! — рявкнул Артем. — Машину! Немедленно!

— Есть, господин Волков!

— Мы сами доберемся, — сказала я, поднимая Лизу на руки.

— Замолчи, — отрезал он. — Сейчас не время для гордости.

И как бы мне ни тяжело было признать, но он был прав. Лиза дышала все тяжелее, ингалятор почти не помог.