Большой сюрприз для бывшего

7

Дорога до больницы заняла десять минут, но мне показалось, что прошла вечность. Артем сидел за рулем своего чёрного внедорожника, я держала Лизу на руках на заднем сиденье, а Марк молча сжимал мою руку.

— Дыши медленно, солнышко, — шептала я дочери, чувствуя, как её маленькое тельце дрожит. — Все будет хорошо.

Артем несколько раз бросал взгляды в зеркало заднего вида, и я видела беспокойство в его глазах. Неужели он действительно переживает за ребёнка, которого видит первый раз в жизни?

Больница встретила нас суетой и ярким светом. Артем выскочил из машины первым и распахнул дверь.

— Давай её мне! Быстрее, — сказал он, и в его голосе не было привычной властности — только тревога.

В приёмном покое дежурный врач сразу оценил состояние Лизы и увел нас в процедурную. Через полчаса моя дочка дышала нормально и даже попросила воды.

— Сильный приступ, — сказал доктор, снимая стетоскоп. — Что послужило триггером?

— Стресс, — ответила я, не глядя на Артема.

— Понятно. Ребёнку нужен покой. И постоянное наблюдение пульмонолога.

Это я уже слышала. Ничего нового. Мы с Марком остались в холле, пока Лизу переводили в палату на наблюдение. Артем куда‑то исчез — наверное, разговаривал с врачами. У него здесь явно были связи.

— Мам, — тихо сказал Марк, — а почему этот дядя… почему папа такой злой?

Я обняла сына, не зная, что ответить. Как объяснить семилетнему ребёнку всю сложность взрослых отношений?

— Он не злой, солнышко. Он просто… удивлен. Наше появление для него большой сюрприз.

— Сюрприз? — нахмурился сын — Я люблю сюрпризы. А почему ты ему не рассказывала?

Вопрос, на который у меня не было простого ответа.

— Это сложно, Марк. Когда ты станешь старше, я все объясню.

Артем появился через час. Лицо у него было мрачное, но в глазах я прочитала что‑то новое — решимость.

— Нужно поговорить, — сказал он, садясь напротив нас.

— Не здесь, — я кивнула на Марка.

— Марк, — Артем повернулся к сыну, и я заметила, как смягчилось его лицо. — Сходи в буфет, купи себе что-нибудь. Вот деньги.

Мальчик взял купюру и неуверенно посмотрел на меня.

— Иди, солнышко. Мы здесь подождем.

Когда Марк ушел, Артем наклонился ко мне.

— Я разговаривал с врачом. Подробно. О состоянии Лизы, о лечении, обо всем.

— И?

— И я хочу тест ДНК. Немедленно.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Ты опять?

— Ты меня прекрасно поняла. Я хочу официального подтверждения, что они мои дети.

— Нет! — Я вскочила с места. — Ты не имеешь права!

— Имею, — его голос стал холодным как лед. — И ты это знаешь. Если они действительно мои дети, то у меня есть права.

Права. Эти слова ударили меня как молния. Я знала, что это значит. Суд. Опека. Право на общение. А может быть, и попытка отобрать детей.

— Ты хочешь их забрать, — прошептала я.

— Я хочу знать правду.

— Правда в том, что семь лет назад ты не хотел этих детей! — Голос мой дрожал от ярости и страха. — А теперь, когда они выросли, когда я одна их воспитала, ты решил, что они тебе нужны?

— Я не знал, что они существуют!

— Потому что ты хотел их убить!

Мы говорили на повышенных тонах, и несколько человек в холле обернулись на нас. Артем заметил это и понизил голос.

— Хватит устраивать сцены. Завтра утром мы идем сдавать анализы. Все четверо.

— Мы никуда не пойдем, — я скрестила руки на груди. — И ты нас не заставишь.

Артем встал и подошел к столику медсестры. Взял со стола небольшие ножницы для бумаги и направился к буфету, где сидел Марк.

— Что ты делаешь? — Я бросилась за ним.

— Один волос, — сказал он не оборачиваясь. — И все прояснится.

Он подошел к Марку, который мирно пил сок, ничего не подозревая.

— Нет! — зашипела я. — Не смей!