Большой сюрприз для бывшего

8

Я бросилась между Артемом и Марком, как разъярённая львица, защищающая детёныша. Мне было безумно страшно, но поступить иначе я не могла.

— Тронь их — и я уничтожу тебя! — прошипела я, и в моем голосе была такая ярость, что Артем замер на месте.

Ножницы в его руке дрогнули. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, словно видел впервые. А может быть, так и было — он никогда не видел меня в роли матери, готовой на все ради своих детей.

— Мама? — испуганно позвал Марк, не понимая, что происходит.

— Все хорошо, солнышко, — не отводя взгляда от Артема, сказала я. — Просто дядя хотел посмотреть на твои волосы. Но передумал.

Я видела, как что‑то меняется в лице Артема. Удивление сменилось пониманием, а потом — чем‑то ещё. Он смотрел на меня, на мою ярость, на мой страх за детей, и я видела, как в его глазах появляется что‑то новое.

Уважение? Или просто осознание того, что я больше не та наивная девочка, которая семь лет назад сбежала от него в слезах?

— Я не причиню им вреда, — тихо сказал он.

— Не причинишь? — Я почувствовала, как дрожат мои руки от адреналина. — А что ты сейчас делаешь? Пугаешь детей! Требуешь анализы! Ведешь себя как…

— Как отец, который хочет знать правду, — перебил он меня.

— Как тиран, который привык всех подчинять своей воле!

Мы стояли в больничном буфете, окруженные любопытными взглядами, и я понимала, что мы зашли слишком далеко. Марк сидел за столиком, испугано глядя на нас, а где‑то в палате лежала Лиза, которой нужен покой.

Артем, видимо, понял то же самое. Он медленно опустил ножницы на стол и отступил на шаг.

— Хорошо, — сказал он, и голос его звучал устало. — Не здесь. Не сейчас.

Я не расслабилась. Знала его слишком хорошо — Артем никогда не сдавался просто так.

— Но это будет сделано, Анна, — продолжил он, и в его голосе появились стальные нотки. — Официально. Через суд, если потребуется. Я узнаю правду.

— А когда узнаешь? — Я подняла подбородок, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. — Что тогда?

Он посмотрел на Марка, который все ещё сидел за столиком, потом перевел взгляд на меня.

— Если они мои, — сказал он медленно, — то ты ответишь за все. За каждый украденный день. За первые шаги, которых я не видел. За каждую ночь, когда я не мог прочитать им сказку на ночь.

Его слова ударили меня сильнее любой пощёчины. Потому что в них была не только угроза — в них была боль. Настоящая, глубокая боль человека, который понял, что потерял семь лет жизни своих детей.

— Артем… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Не сейчас. Сейчас твоя дочь в больнице, и это важнее. — Он взял ножницы со стола и положил их обратно на место. — Но это ещё не конец, Аня. Это только начало.

Он развернулся и пошел к выходу, но у двери остановился.

— Кстати, — сказал он, не оборачиваясь, — счет за лечение Лизы я уже оплатил. И за статуэтку тоже. Считай это… авансом.

И он ушел, оставив меня стоять посреди буфета с колотящимся сердцем и пониманием: моя спокойная жизнь только что закончилась.